Судебная практика по коммерческой тайне

Обжалование определений мирового судьи

Согласно ст 331 ГПК определения мирового судьи могут быть обжалованы в районный суд. Следовательно, определения, наряду с решениями мирового судьи, могут быть объектом апелляционного пересмотра. Порядок обжалования определений в целом идентичен порядку обжалования решений, однако полностью не совпадает Законодатель, учитывая существенные различия между данными судебными постановлениями, а также то, что возможность неограниченного обжалования определений может привести к затягиванию процесса, установил некоторые специфические правила обжалования этого судебного акта. В отличие от решений, не все определения мирового судьи могут быть самостоятельным объектом права обжалования. Исходя из смысла положений ч. 1 и 2 ст. 331 ГПК, определения мирового судьи, в зависимости от возможности обжалования, можно разделить на две группы.

К первой относятся определения, которые могут быть обжалованы самостоятельно, т. е. отдельно от судебного решения (ч. 1 ст. 331). К ним относятся определения:

  • а) в отношении которых законом прямо предусмотрена такая возможность, например, ст. 33, 42, 44, 65, 76, 78, 104, 106, 112, 134, 135, 145, 152, 200, 202, 203, 208, 212, 218, 223, 296, 298 и др. ГПК;
  • б) исключающие возможность дальнейшего движения дела. Под формулировкой «исключают дальнейшее движение» надо понимать ситуацию, когда определением прекращается главное (основное) процессуальное правоотношение. Возобновление этого отношения, как правило, не допускается либо допускается, но путем повторного обращения с иском, или обжалования определения, а в отдельных случаях — путем подачи ходатайства об отмене определения в суд, его вынесший. К данному виду относятся заключительные и пресекательные определения, например, о прекращении производства по делу, оставлении заявления без рассмотрения (ст. 220 и 222).

Ко второй группе относятся определения, которые не обжалуются самостоятельно (ч. 2 ст. 331). Указания на их неправильность можно включить в апелляционную жалобу, подаваемую на решение суда в целом. К этой группе относится большинство подготовительных определений и некоторые определения, влияющие на ход и порядок движения процесса (ст. 57, 151, 153 и др.), а также определения, в отношении которых установлен прямой запрет на самостоятельное обжалование (ч. 2 ст. 397). Незаконность и необоснованность таких определений, с учетом правил ч. 2 ст. 362 и ст. 364, может служить основанием для отмены судебного решения.

2. По общему правилу правом обжалования определений мирового судьи обладают лица, участвующие в деле, а также их правопреемники. Полномочие представителя на обжалование судебных определений должно быть отражено в доверенности. Некоторые определения могут выноситься в отношении лиц, не имеющих к процессу прямого касательства. Так, судья может оштрафовать должностных лиц или граждан, не являющихся лицами, участвующими в деле, в случаях: неисполнения ими определения о представлении находящихся у них доказательств (ч. 3 ст. 57), нарушения запрещения суда, как меры по обеспечению иска (ч. 2 ст. 140), нарушения порядка в зале судебного заседания (ч. 3 ст. 159) и др. Оштрафованные лица вправе ходатайствовать перед мировым судьей о сложении или об уменьшении штрафа (ч. 1 ст. 106). Определение судьи об отказе в сложении или уменьшении штрафа может быть обжаловано в апелляционную инстанцию (ч. 2 ст. 106). Лица, чьи права были затронуты определением мирового судьи, в случаях, предусмотренных законом (ч. 1 ст. 331), вправе обжаловать его путем подачи частной жалобы. Частная жалоба, в отличие от жалобы на судебное решение, не затрагивает сути процесса в целом, а относится к частному процессуальному вопросу, возникшему в ходе рассмотрения дела.

Прокурор вправе реагировать на незаконные и необоснованные определения путем принесения представления, если он участвовал в рассмотрении дела судом первой инстанции. При этом если прокурор фактически в деле не участвовал, хотя в силу закона обязан был это сделать, он тем не менее относится к субъектам права обжалования. Какой-либо существенной разницы между частной жалобой и представлением прокурора нет.

Требования, предъявляемые к этим документам, а также порядок их подачи и рассмотрения одинаковы. Так, в жалобе (представлении) должны быть указаны:

Частная жалоба государственной пошлиной не оплачивается.

3. Подача частных жалоб (представлений) происходит в порядке, предусмотренном для обжалования решений мирового судьи. Жалоба (представление) может быть подана через мирового судью в течение 10 дней с момента вынесения судебного определения. Однако в случаях, прямо предусмотренных законом, срок может исчисляться с момента, когда лицу стало известно о вынесении определения (ч. 2 ст. 145). Рассмотрение частных жалоб (представлений) происходит в порядке, предусмотренном для рассмотрения жалоб на решения. Однако из этого правила есть некоторые исключения. Подача частной жалобы на определение не препятствует продолжению рассмотрения дела в первой инстанции. Исключение составляют жалобы на те определения, которые исключают дальнейшее движение дела. При рассмотрении частной жалобы (представления) в апелляционный суд передается не все дело (как в случае обжалования судебных решений), а только те документы, которые необходимы для разрешения процессуального вопроса.

Подача частной жалобы (представления), как правило, не приостанавливает исполнение соответствующего определения (ч. 3 ст. 145, ч. 3 ст. 212). Исключение составляют определения об отмене обеспечения иска и замене одних обеспечительных мер другими (ч. 3 ст. 145).

Согласно ст. 334 ГПК суд апелляционной инстанции, рассмотрев частную жалобу (представление), вправе:

  • а) оставить определение мирового судьи без изменения, а частную жалобу (представление) без удовлетворения. Это полномочие применяется, если определение мирового судьи обоснованно и вынесено в соответствии с нормами права, а отдельные имеющиеся недостатки не имеют принципиального значения;
  • б) отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу. Данное полномочие применяется апелляционной инстанцией, если она обнаружит факты, свидетельствующие о том, определение полностью или в части является необоснованным либо при его вынесении мировым судьей были нарушены нормы закона.

Апелляционный суд не вправе направлять определение на новое рассмотрение мировому судье. Если апелляционная инстанция установит, что обжалуемое определение незаконно и необоснованно, она обязана сама разрешить обжалуемый процессуальный вопрос по существу. Определение апелляционного суда, вынесенное по частной жалобе (представлению), вступает в законную силу со дня его вынесения, пересмотр этого определения возможен только в порядке надзора.

ПРАВО НА ИМЯ И ЕГО ЗАЩИТА

А. ЭРДЕЛЕВСКИЙ
А. Эрделевский, доцент МГЮА.
Право на имя — одно из личных неимущественных прав гражданина. Присвоение человеку имени — основной способ индивидуализации личности в обществе, позволяющий выделить человека из массы других людей как вполне определенного участника общественных отношений.
К числу норм, устанавливающих правила осуществления и защиты права на имя, относятся ст. 19 ГК РФ, ст. ст. 58, 59 Семейного кодекса РФ, ст. 15, 49 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» от 9 июля 1993 г. Следует заметить, что упомянутые нормы Закона об авторском праве касаются специального обладателя права на имя — автора произведений науки, литературы и искусства. Нормы, регулирующие осуществление права на имя, содержатся и в Федеральном законе «Об актах гражданского состояния» от 15 ноября 1997 г. (далее — Закон об актах). В случае противоречия между Законом об актах и СК преимущество следует отдавать нормам Закона, как более позднего нормативного акта.
Пункт 1 ст. 19 ГК определяет составные части имени человека. К ним в общем случае относятся: личное имя (собственно имя); наименование по отцу (отчество); наследственное семейное наименование (фамилия). Однако из закона или национального обычая может следовать иной состав имени. В частности, в него может не входить отчество человека; как показывает анализ зарубежного права, в редких случаях в состав имени может не входить и фамилия (например, Исландия).
Содержание права гражданина на имя составляют следующие отдельные правомочия: право на получение имени; право на пользование именем; право на неприкосновенность имени; право на перемену имени; право на защиту имени.
Право гражданина на получение имени обеспечивается п. 1 ст. 58 СК, где предусмотрено право ребенка на имя, отчество и фамилию. Этому праву корреспондирует обязанность определенных в законе лиц и государственных органов присвоить ребенку имя. Основаниями присвоения имени являются: волеизъявление родителей (родителя); административный акт уполномоченных органов; закон. Как показывает анализ п. п. 2 — 5 ст. 58 СК и ст. 18 Закона об актах, совместное волеизъявление родителей — необходимое условие для присвоения ребенку только собственно имени, которое дается ребенку по соглашению родителей. Что касается отчества и фамилии, то в общем случае они присваиваются ребенку согласно ст. 58 СК независимо от волеизъявления родителей: отчество — по имени отца, если иное не предусмотрено законами субъектов РФ или не основано на национальном обычае, а фамилия — по фамилии родителей. Исключение из этого общего правила в отношении отчества ребенка представляет ситуация, когда отцовство не установлено — в этом случае не только имя, но и отчество ребенка оказывается результатом волеизъявления его матери (п. 5 ст. 58, п. 3 ст. 51 СК). В отношении фамилии ребенка соглашение родителей оказывается необходимым только при разных фамилиях родителей (п. 3 ст. 58 СК).
Указание органа опеки и попечительства является основанием присвоения ребенку собственно имени или фамилии при отсутствии соглашения между родителями по этому поводу (п. 4 ст. 58 СК). Фамилия, имя и отчество найденному (подкинутому) ребенку присваиваются на основании указания органа опеки, или органа внутренних дел, либо организации (социальной защиты населения, медицинской или воспитательной), в которую помещен такой ребенок (п. 3 ст. 19 Закона об актах).
Право гражданина на получение имени должно быть реализовано в кратчайшие сроки. Это условие следует из п. 1 ст. 7 Конвенции ООН о правах ребенка от 1989 г., где предусмотрено, что ребенок регистрируется сразу же после рождения и с момента рождения имеет право на имя. Осуществление этого права обеспечивается установлением в п. 6 ст. 16 Закона об актах месячного срока, в пределах которого родителями или иными лицами должно быть сделано заявление о рождении ребенка в орган регистрации актов гражданского состояния. Согласно ст. 18 того же Закона, регистрация рождения ребенка не может быть осуществлена без указания в акте о рождении имени, отчества и фамилии ребенка, поэтому регистрация рождения ребенка оказывается одновременно и регистрацией полученного им при рождении имени. На недопущение промедления с государственной регистрацией рождения найденного (подкинутого) ребенка направлены требования ст. 19 Закона об актах, обязывающие лицо, нашедшее ребенка, заявить об этом в течение сорока восьми часов в орган внутренних дел или в орган опеки и попечительства по месту обнаружения ребенка, а орган внутренних дел, орган опеки и попечительства либо медицинскую организацию, воспитательную организацию или организацию социальной защиты населения, в которую помещен такой ребенок, — заявить о государственной регистрации его рождения не позднее чем через семь дней со дня обнаружения ребенка.
С момента регистрации своего имени гражданин приобретает право пользоваться им для участия в правовых отношениях, т.е. приобретать и осуществлять под этим именем права и обязанности (п. 1 ст. 19 ГК). В случаях и в порядке, предусмотренных законом, гражданин может использовать вымышленное имя (псевдоним). Так, ст. 15 Закона об авторском праве предоставляет автору произведения науки, литературы и искусства право использовать свое произведение как под подлинным именем автора, так и под псевдонимом либо без обозначения имени, т.е. анонимно. Каких-либо ограничений в отношении выбора псевдонима ст. 15 Закона об авторском праве не содержит, но это не означает, что таких ограничений нет.
Ограничение в выборе псевдонима следует как из конституционного принципа недопустимости нарушения прав других лиц при осуществлении прав и свобод гражданина (п. 3 ст. 17 Конституции РФ), так и из установленного в п. 4 ст. 19 ГК запрета на приобретение прав (в том числе и прав автора произведения) и обязанностей под именем другого лица. Отсюда следует, что псевдоним автора не должен совпадать с подлинным именем другого лица. Если такое совпадение, хотя бы и без умысла со стороны автора, возникает, обладатель совпавшего с псевдонимом подлинного имени вправе требовать прекращения использования псевдонима, т.е. пресечения действий, нарушающих право обладателя подлинного имени на его неприкосновенность. Как избежать совпадения? Напомним, что термин «имя» в смысле ст. 19 ГК включает в себя собственно имя, отчество и фамилию, которые в совокупности образуют полное имя гражданина. Поэтому использование в псевдониме не всех, а лишь отдельных частей полного имени позволяет исключить риск нарушения запрета, установленного в п. 4 ст. 19 ГК.
Следует заметить, что запрет на приобретение прав и обязанностей под именем другого лица направлен не только на обеспечение неприкосновенности чужого имени. Другая, не менее важная, цель этого запрета состоит в защите от дезориентации неопределенного круга субъектов, могущих вступить с гражданином в правовые отношения. Последствием приобретения прав и обязанностей под именем другого лица может оказаться неправильное определение субъекта ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств либо затруднительность или невозможность установления такого субъекта.
Совершение сделки под именем другого лица влечет ее ничтожность (ст. 168 ГК). Это действие не следует смешивать с заключением сделки неуполномоченным лицом (ст. 183 ГК). В первом случае целью лица, совершающего сделку, является создание правовых последствий для себя, но под чужим именем; в результате ничтожности такой сделки правовых последствий (кроме связанных с ее недействительностью) не возникает. Во втором случае цель неуполномоченного представителя — создание правовых последствий для потенциального представляемого, и если последний прямо не одобрит сделку, она считается заключенной от имени совершившего ее лица, т.е. неуполномоченный представитель сам становится стороной сделки.
Как указывалось выше, совершение сделки под именем другого лица должно влечь ее ничтожность в связи с несоответствием требованиям закона (ст. 168 ГК). Однако такое утверждение может вызвать возражения. Дело в том, что совершение сделки под чужим именем практически всегда представляет собой обман другой стороны сделки, и в большинстве случаев цель такого обмана состоит в побуждении другой стороны к совершению сделки. Между тем в общем случае совершение сделки под влиянием обмана влечет ее оспоримость (п. 1 ст. 179 ГК), а не ничтожность. Как разрешить возникающую коллизию?
Представляется, поставленный вопрос решается в пользу отнесения сделки, совершенной под чужим именем, к числу ничтожных. Отнесение ряда сделок к числу оспоримых направлено на обеспечение устойчивости отношений, возникающих в гражданском обороте, и предоставление участникам гражданских правоотношений возможности по своему усмотрению распоряжаться принадлежащими им гражданскими правами, включая право на их защиту (ст. 9 ГК). В соответствии с этим принципом потерпевшая сторона, на чью волю при совершении сделки было оказано неправомерное воздействие, вправе по своему усмотрению либо предъявить иск о признании сделки недействительной, либо воспользоваться ее правовым результатом. Однако в рассматриваемой ситуации могут быть нарушены не только права и интересы обманутой стороны; здесь есть еще один потерпевший — действительный обладатель использованного имени, чье абсолютное неимущественное право на неприкосновенность имени оказывается нарушено.
Как отмечалось, установленный в п. 2 ст. 19 ГК запрет имеет двойную цель — защиту права действительного обладателя имени на его неприкосновенность и защиту интересов возможных контрагентов. Поэтому неправомерность действия нарушителя состоит не только в обмане, но и всегда включает в себя нарушение права на неприкосновенность чужого имени. Это исключает возможность отнесения такого действия к числу оспоримых сделок, поскольку оспоримость сделки как особое последствие правонарушения должна быть специально предусмотрена законом, а для нарушения при совершении сделки права на имя закон таких последствий не предусматривает. Заметим также, что отнесение сделки, совершенной под чужим именем, к числу оспоримых выхолащивало бы установленный в п. 4 ст. 19 ГК запрет на приобретение прав и обязанностей под чужим именем, так как в этом случае права и обязанности в момент совершения сделки оказывались бы приобретенными и их аннулирование полностью зависело бы от предъявления иска потерпевшей стороной сделки. Итак, совершенная под чужим именем сделка ничтожна; любое заинтересованное лицо, в том числе и действительный обладатель имени, вправе требовать констатации этого обстоятельства в судебном порядке. Независимо от требования о констатации ничтожности сделки обладатель имени вправе требовать от нарушителя компенсации морального вреда, причиненного ему в связи с неправомерным использованием его имени.
Перейдем к праву гражданина на перемену имени. Согласно п. 2 ст. 19 ГК, гражданин вправе переменить свое имя в порядке, установленном законом. При этом перемена имени подлежит регистрации в порядке, установленном для регистрации актов гражданского состояния. Перемена имени — не основание для прекращения или изменения прав и обязанностей гражданина, приобретенных им под прежним именем. Гражданин обязан принимать необходимые меры для уведомления своих должников и кредиторов о перемене своего имени и несет риск последствий неисполнения этой обязанности.
В настоящее время порядок перемены гражданином имени и регистрации этого акта регулируется ст. 58 — 61 Закона об актах и ст. 59 СК. Согласно ст. 58 Закона лицо, достигшее возраста четырнадцати лет, вправе переменить свое имя, включающее в себя фамилию, собственно имя и (или) отчество. Перемена имени лицом, не достигшим совершеннолетия, производится при наличии согласия обоих родителей, усыновителей или попечителя, а при отсутствии такого согласия — на основании решения суда, за исключением случаев приобретения лицом полной дееспособности до достижения им совершеннолетия (п. 2 ст. 21, ст. 27 ГК). Перемена имени лицом, не достигшим возраста четырнадцати лет, а также изменение присвоенной ему фамилии на фамилию другого родителя может производиться по совместной просьбе родителей с разрешения органа опеки и попечительства. Согласно п. 4 ст. 59 СК, изменение родителями имени и (или) фамилии ребенка, достигшего возраста десяти лет, может быть произведено только с его согласия.
Основанием для государственной регистрации перемены имени лицом, достигшим возраста четырнадцати лет, является его заявление, поданное в орган записи актов гражданского состояния. Требования к содержанию заявления установлены в ст. 59 Закона об актах. Следует обратить внимание, что в заявлении, в числе других сведений, должны быть указаны причины перемены фамилии, собственно имени и (или) отчества. Отсюда можно сделать вывод, что причины перемены имени имеют правовое значение для целей регистрации перемены имени (в ином случае их незачем было бы указывать). Между тем в государственной регистрации перемены имени может быть отказано, и в этом случае руководитель органа записи актов гражданского состояния обязан сообщить причину отказа в письменной форме (п. 5 ст. 60 Закона об актах). Однако основания отказа в регистрации перемены имени в Законе не указаны. Может ли отказ быть связан с указанными гражданином причинами перемены имени? Для ответа на этот вопрос сделаем небольшой экскурс в историю законодательства о перемене имени.
До вступления в силу Закона об актах отношения, возникающие в связи с переменой имени и ее государственной регистрацией, регулировались Законом СССР от 3 июля 1991 г. «О порядке перемены гражданами СССР фамилий, имен и отчеств» (а ранее — одноименным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 марта 1971 г.) и Положением о порядке перемены гражданами СССР фамилий, имен и отчеств, утвержденным Постановлением Совета Министров СССР от 20 августа 1971 г. (далее — Положение), а также

ОБЪЕКТ УГОЛОВНО — ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ В ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЯХ «

Коммерческая тайна: судебная практика

IT ManagerБезопасностьУправление ИБ

Ксения Шудрова | 31.03.2020

Защита коммерческой тайны – дело добровольное, но для многих предприятий жизненно необходимое. Несмотря на то что закон «О коммерческой тайне» был издан почти 16 лет назад, споры о нюансах его применения не утихают до сих пор. Специалисты знают, что организовать «работающий» режим коммерческой тайны на предприятии непросто. Основные сложности начинаются при обнаружении нарушений режима: может оказаться, что привлечь к ответственности виновного и возместить ущерб, равно как и отстоять свои права в суде, не получится. Причин этому множество: сотрудники не ознакомлены с положением о коммерческой тайне, не утвержден перечень сведений конфиденциального характера, на документах отсутствует гриф «КТ», нарушение обнаружено слишком поздно и т. д. Как все предусмотреть? Учиться на чужих ошибках. На мой взгляд, в этом вопросе нет ничего лучше, чем обратиться к актуальной судебной практике.

Что защищаем?

Информация, составляющая коммерческую тайну, – сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны.

Из определения следует, что информация, чтобы стать коммерческой тайной:

  • должна обладать коммерческой ценностью;

  • должна быть неизвестна третьим лицам;

  • к ней должен быть ограничен доступ;

  • должен быть введен режим коммерческой тайны.

К коммерческой тайне может быть отнесено все, что представляет ценность для ее обладателя, исключениями являются учредительные документы, информация о загрязнении окружающей среды, о составе имущества государственного или муниципального предприятия и некоторые другие сведения. Здесь используется принцип: «все, что не запрещено, разрешено».

Как защищаем?

В ФЗ «О коммерческой тайне» определены меры по охране конфиденциальности информации, которые должен принять обладатель информации:

1. Должен быть подготовлен перечень информации, составляющей коммерческую тайну.

2. К коммерческой тайне должен быть ограничен доступ.

3. Должен быть организован учет лиц, которые получили доступ к коммерческой тайне, а также лиц, которым конфиденциальная информация передана или предоставлена.

4. В трудовых договорах должен быть пункт о коммерческой тайне.

5. В гражданско-правовых договорах должен быть пункт о коммерческой тайне.

6. На материальные носители, содержащие коммерческую тайну, должен быть нанесен гриф «Коммерческая тайна» с указанием обладателя информации.

Только при принятии вышеуказанных мер можно говорить о «работающем режиме коммерческой тайны». Для наглядности обратимся к примеру о гипермаркете ниже в тексте. Что же помогло АО «N» доказать свою правоту в суде?

  • Наличие «Положения о коммерческой тайне»;

  • наличие перечня сведений, составляющих коммерческую тайну;

  • ознакомление Y с перечнем информации, составляющей коммерческую тайну, подтвержденное его собственноручной подписью;

  • вывод суда о том, что отсутствие грифа «КТ» непосредственно на документе не свидетельствует о неустановлении в организации режима коммерческой тайный, поскольку режим коммерческой тайны установлен непосредственно в отношении ряда сведений, перечень которых приведен в приложении № к «Положению о коммерческой тайне».

Что делать в случае разглашения?

Разглашение коммерческой тайны обнаружено. Что делать дальше? Закон предполагает следующие виды ответственности:

1. Уголовная (ст. 183 «Незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну» УК РФ). В зависимости от тяжести нарушения в качестве возможных наказаний предусмотрены: штраф до 1 500 000 рублей или в размере дохода осужденного за период до 3 лет, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3 лет, принудительные работы на срок до 5 лет, а также лишение свободы на срок до 7 лет.

2. Дисциплинарная (пп. «в» п. 6 ст. 81 «Расторжение трудового договора по инициативе работодателя» ТК РФ и ст. 192. «Дисциплинарные взыскания»). Трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, а именно разглашения коммерческой тайны, ставшей известной работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей. Можно ограничиться замечанием или выговором.

3. Административная (ст. 13.14 «Разглашение информации с ограниченным доступом» КоАП РФ). Влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от 500 до 1000 рублей; на должностных лиц – от 4000 до 5000 рублей.

Также можно воспользоваться ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации «Возмещение убытков» и оценить свои убытки.

В случае оспаривания работником увольнения по пп. «в» п 6 ч. 1 ст. 81 работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что сведения, которые работник разгласил, относятся к коммерческой тайне, эти сведения стали известны работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей и он обязывался не разглашать такие сведения.

Что может быть вещественным доказательством в суде?

  • трудовой договор и дополнительное соглашение к нему;

  • должностная инструкция;

  • объяснения;

  • претензии (если они есть);

  • лист ознакомления с локальными нормативными актами;

  • обязательство о неразглашении конфиденциальной информации;

  • «Положение о работе с документами, содержащими конфиденциальную информацию»;

  • «Положение о коммерческой тайне»;

  • «Инструкция по информационной безопасности»;

  • «Политика информационной безопасности»;

  • «Информация об обмене сообщениями посредством электронной почты».

Примеры судебных решений

Коммерческая тайна в страховой организации A

В страховой компании к коммерческой тайне было отнесено следующее:

  • поступления страховых премий;

  • плановые показатели;

  • фактическое выполнение плана;

  • запланированные мероприятия управления;

  • информация о крупных клиентах и сделках;

  • сведения о структуре организации и фрагменты штатного расписания и др.

Х трудилась в страховой компании в должности начальника Управления по работе с агентствами. В целях подготовки к совещанию она направила через корпоративную почту письмо на личный публичный электронный адрес, а именно файл «N.pptx», что и было обнаружено работодателем. По результатам проведенного служебного расследования было установлено, что файл содержит коммерческую тайну. Х была уволена согласно пп. «в» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. С решением работодателя она не согласилась и обратилась в суд с иском о восстановлении на работе, оплате времени вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда и судебных расходов Суд Х в исковых требованиях отказал и признал увольнение законным.

Отправка работником на личный адрес электронной почты не принадлежащей ему конфиденциальной информации создает условия для ее дальнейшего неконтролируемого распространения, достаточные для увольнения по пп. «в» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ.

Коммерческая тайна в гипермаркете

Перечень сведений, составляющих коммерческую тайну в гипермаркете, может включать в том числе:

  • сведения о затратах структурных подразделений;

  • сведения о поставщиках и иных контрагентах компании;

  • сведения о содержании гражданско-правовых договоров, о ходе исполнения;

  • коммерческие условия заключаемых организацией договоров, цену договора, сведения об исполнении;

  • сведения о порядке организации охраны;

  • сведения проектно-сметной документации.

Y работал старшим специалистом службы экономической безопасности гипермаркета и выложил в Интернет видеозапись, в которой выступил относительно недовольства сотрудников службы экономической безопасности заключенным АО «N» и частным охранным предприятием договора на охрану гипермаркета, то есть на осуществление той же функции, которую осуществляет служба экономической безопасности. В видеозаписи Y продемонстрирован акт выполненных работ, где указаны данные исполнителя и заказчика, вид и стоимость услуг и прокомментировал стоимость услуг и заработную плату, выплаченную сотрудникам службы экономической безопасности. Работодатель увидел видеозапись и уволил Y. Y обратился в суд с иском об отмене приказов о применении дисциплинарного взыскания, об увольнении, а также о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за вынужденный прогул и компенсации морального вреда. Суд отказал в удовлетворении исковых требований Y к АО «N».

Коммерческая тайна в страховой компании Б

Z работала ведущим специалистом Отдела урегулирования убытков Костромского регионального филиала ООО СК «M» и имела доступ в систему электронного документооборота, где содержится тайна страхования. Сотрудница незаконно распространила сведения, составляющие коммерческую тайну, без согласия их владельца третьему лицу – эксперту Q, предоставив ему сведения о страхователях, застрахованных лицах и выгодоприобретателях. Так, Z передала заверенные с ее стороны акты о страховом случае, конкурирующему с ООО «СК «M» эксперту Q. Суд решил уголовное дело и уголовное преследование в отношении Z, подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 183 УК РФ, прекратить и назначить ей судебный штраф в размере 10 000 рублей.

Коммерческая тайна на заводе

R оспаривал приказ «О дисциплинарном взыскании» в виде выговора и лишения премии за некачественную и неэффективную работу по организации аварийно-восстановительных работ при восстановлении бесперебойного водоснабжения дробильно-обогатительной фабрики, незнание схем водоснабжении на предприятии, для чего обратился в суд. В суде R представил схемы поверхностного водопровода в обоснование своей позиции о незаконности привлечения к дисциплинарной ответственности, за что был привлечен работодателем к дисциплинарной ответственности в виде выговора за несоблюдение режима коммерческой тайны и служебной информации. R обратился в суд повторно, чтобы оспорить выговор. Суд удовлетворил требования R в полном объеме. Приказ «О дисциплинарном взыскании» в отношении R был признан незаконным и отменен. С АО «L» в доход бюджета городского округа Краснотурьинск взыскана государственная пошлина в сумме 300 рублей.

Информация является коммерческой тайной, если она представляет интерес для третьих лиц вследствие ее коммерческой ценности. Понятие «коммерческая ценность» не относится к деятельности судов, функция которых заключается в осуществлении правосудия. А значит, суды не могут считаться третьими лицами, передача информации которым является разглашением коммерческой тайны.

Кроме того, любое лицо, участвующее в деле, вправе обратиться к суду с ходатайством о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании, а суд может удовлетворить данное ходатайство, если посчитает, что в открытом судебном заседании будет нарушена коммерческая тайна.

Заключение

Безусловно, все интересные судебные решения рассмотреть в рамках статьи не получится, рекомендую сделать это самостоятельно на портале https://bsr.sudrf.ru/bigs/portal.html.

Федеральный закон от 29.07.2004 № 98-ФЗ (ред. от 18.04.2018) «О коммерческой тайне».

Ст. 5 ФЗ «О коммерческой тайне».

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (Расторжение трудового договора по инициативе работодателя (ст. 81 ТК РФ) и по п. 2 ст.278 ТК РФ), п. 43.

В соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ № 25-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 статьи 2 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации».

Однородность встречных требований

Ольга Вилесова, юрист ООО «Бюро правовых экспертиз», г. Пермь.

Анна Казакова, юрист ООО «Бюро правовых экспертиз», г. Пермь.

Если ранее, в период бурного развития рыночных отношений, практика проведения зачетов безжалостно расходилась с теорией, то сейчас стороны чтят нормы ГК РФ и стараются следовать им. Нарушения все же встречаются, и судебная практика знает немало случаев оспаривания проведенных зачетов. Это говорит как о невнимательном отношении к существующим правилам со стороны предпринимателей, так и о том, что не все положения законодательства понятны и толкуются всеми одинаково.

Казалось бы, вполне четкая и лаконичная формулировка ст. 410 ГК РФ: «Обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования. Для зачета достаточно заявления одной стороны» — вызывает на практике целый ряд вопросов. О том, что эти вопросы являются совсем не праздными, говорит хотя бы тот факт, что Президиумом ВАС РФ было выпущено информационное письмо N 65 от 29.12.2001 «Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований». В этом письме Президиум уделил немало внимания формированию единообразной практики правоприменения при проведении зачетов.

Возможно, это обстоятельство свидетельствует о том, что короткой формулировки статьи 410 ГК РФ явно недостаточно и некоторые использованные в ней термины нуждаются в раскрытии. В результате в гражданском обороте нередко возникают спорные ситуации, связанные именно с толкованием и применением положений статьи 410 ГК РФ. Разрешать их стало делом судов.

Одним из примеров такой неясности или, если быть точнее, неоднозначно истолкованного термина стало понятие однородности встречных требований.

Точки зрения

Уже на заре применения нового ГК РФ сразу же достаточно четко были обозначены две позиции в отношении определения однородности зачитываемых требований. Первую точку зрению представляла в том числе ленинградская школа права. Ее последователи считают, что однородность требования означает «однородность предмета обязательства (деньги, вещи одного и того же рода и прочее) с тем, чтобы зачету не предшествовало соглашение сторон об изменении предмета обязательства» <*>.

<*> Гражданское право. Часть 1: Учебник / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М.: ТЕИС, 1996. С. 542.

Такой же точки зрения придерживается и В.Ю. Бакшинскас. Единственно, он рассматривает понятие однородности встречных требований, отмечая, что «предметом встречных обязательств должны быть вещи, определяемые родовыми признаками, в том числе деньги» <*>.

<*> Правовое регулирование хозяйственной деятельности. Информационное агентство ИПБ-БИНФА, 2002.

Второй подход к проблеме определения однородности встречных требований раскрыт в работах М.И. Брагинского, который исходит из того, что зачитываемые требования должны отвечать признаку однородности не только предмета, но и существа обязательств, из которых эти требования вытекают <*>.

<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. кол. и отв. ред. О.Н. Садиков. М.: КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1997. С. 663.

См. также: Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1998. С. 362, 363.

КонсультантПлюс: примечание.

Однородность предмета требования

Поскольку, когда мы говорим о зачете встречных однородных требований, речь идет о прекращении обязательств исключительно гражданско-правового характера, то отталкиваться следует от самого определения обязательства.

Согласно п. 1 ст. 307 ГК РФ обязательство представляет собой правоотношение, в силу которого одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

С юридическим явлением «обязательство» тесно связано понятие «сделка». Сделка есть одно из оснований возникновения обязательств. Как известно, двух- и многосторонние сделки именуются договорами. И если термин «предмет обязательства» в российском гражданском праве встречается достаточно редко, то термин «предмет договора» является одним из основополагающих терминов договорного права.

Предмет договора — это то, на достижение чего направлены действия сторон последнего, важнейшее существенное условие договора. Недостижение согласия сторон по поводу предмета договора автоматически низводит договор в ранг незаключенного.

Предмет различных видов договоров определен законом по-разному: передача вещи (купля-продажа, дарение, мена, аренда), выполнение определенной работы и передача ее результата (подряд), оказание услуг (возмездное оказание услуг), передача денег или других вещей, определенные родовыми признаками (заем), и т.д.

Если речь идет исключительно о том, что для проведения зачета встречных требований необходима однородность предмета встречных договоров, то сам процесс проведения зачетов стал бы весьма затруднительным. Для зачетов требовалось бы отбирать только такие требования, которые вытекают из встречных договоров, имеющих однородный предмет.

Зачет же по договорам, имеющим различный предмет (договору купли-продажи и договору оказания услуг, например), был бы невозможен. Тем не менее такое положение вещей вряд ли следует признать справедливым, ведь речь в ст. 410 ГК РФ идет не об однородности предмета договоров, а об однородности предмета требований.

ВАС РФ в своем информационном письме N 65 специально указал, что ст. 410 ГК РФ не требует, чтобы предъявляемое к зачету требование вытекало из того же обязательства или из обязательств одного вида (п. 7). Именно поэтому он посчитал возможным проведение зачета встречных однородных требований, вытекающих из обязательства по оплате работ, с одной стороны, и обязательства по возврату уплаченных процентов за пользование кредитом по договору поручительства, так как предметом обоих требований являлись деньги, хотя обязательства были разными.

Требование одной стороны к другой — составляющее содержания обязательства в виде права одной стороны и корреспондирующей ей обязанности другой стороны. Исходя из этого, полагаем, что обсуждать следует в первую очередь не однородность предмета обязательств в понимании обязательства как договора, а однородность требований как однородность взаимных прав участников обязательств.

Обязательства же в данном случае следует понимать исключительно как правоотношения, в которых одна сторона имеет определенное право, а другая — корреспондирующую ему обязанность. Тогда понятие «однородные требования» становится простым и определенным: одна сторона зачета имеет по отношению к другой стороне право требовать «нечто», другая сторона — к первой — право требовать то же самое.

Подтверждением этой точки зрения может служить вывод, сделанный ФАС СЗО в Постановлении от 18.06.2001 по делу N А56-2581/01: «…понятие однородности требования предполагает наличие одного и того же объекта различных требований (деньги, передача одинаковых вещей и т.п.)». А также тот факт, что в ряде случаев законодатель предусматривает возможность проведения зачета требований в рамках одного и того же обязательства.

К примеру, в силу п. 2 ст. 623 ГК РФ арендатор вправе после прекращения договора аренды зачесть в счет арендных платежей стоимость неотделимых улучшений, произведенных с согласия арендодателя за счет собственных средств.

Другой аналогичный пример — комиссионер вправе в соответствии со ст. 410 ГК РФ удержать причитающиеся ему по договору комиссии суммы из всех сумм, поступивших к нему за счет комитента (ст. 997 ГК РФ), а также заявить о зачете на основании иных встречных денежных требований к комитенту. Равно и как агент, заключивший от имени принципала договор с третьим лицом, имеет право на прекращение обязательства по передаче полученных от третьего лица денежных сумм зачетом встречного требования к принципалу по оплате вознаграждения.

Относительно же предмета зачитываемых требований можно, на наш взгляд, отметить следующее. Практика применения ст. 410 ГК РФ свидетельствует о том, что предметом зачитываемых требований всегда являются вещи, определенные родовыми признаками, в первую очередь — деньги. Теория ничего не говорит о невозможности проведения зачета требований, предметом которых являются не вещи, определенные родовыми признаками, а, например, работы или услуги.

Однородность существа обязательств

Что же касается позиции, согласно которой однородность должна проявляться не только в однородности предмета, но и в природе обязательств, то это серьезная тема для дискуссии. Начнем с того, что понятие правовой природы обязательств, существа обязательств нигде не зафиксировано.

Римские юристы исходили из того, что к зачету способны только обязательства одного и того же вида. Современный российский законодатель такого ограничения не ввел, и это стало началом практики проведения зачетов разных видов обязательств, в том числе обязательств, как вытекающих из договоров, так и внедоговорных.

Такой подход современного законодателя был обусловлен тем, что в нынешних условиях развития товарно-рыночных отношений ограничение в виде запрета на проведение зачетов по разным видам обязательств, даже гражданско-правовых, привело бы к усложнению расчетов и вынужденному излишнему перемещению денежных средств и товарно-материальных ценностей.

Поэтому в своем Постановлении от 09.06.1997 по делу N Ф09-418/97-ГК ФАС Уральского округа счел однородными встречные требования, вытекающие из обязательства по поставке оборудования и договора аренды. Если требования, происходящие из обязательств разного вида, могут зачитываться между собой и на это указывают даже те правоведы, которые считают их разнородными, то какие же обязательства имеют разную правовую природу?

В качестве примера приведем спор, предметом которого стал вопрос о возможности проведения зачета требования о перечислении авансового платежа на полученные товары — по одному договору и требования о взыскании пеней за недопоставку — по другому. Разрешая конфликт, ВАС РФ признал неоднородными и не способными к зачету обязательства возвратить полученную сумму кредита одной стороны и возникшее из поручительства субсидиарное по своему характеру обязательство другой стороны (Вестник ВАС РФ. 1996. N 4. С. 14 — 15) <*>.

<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Рук. авт. кол. и отв. ред. О.Н. Садиков. М.: КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1997. С. 663.

Таким образом, требования, вытекающие из основного и субсидиарного обязательств, имеющих разную правовую природу, были сочтены не подлежащими зачету. Кроется ли вся загвоздка в разном существе обязательств? Является ли невозможным зачет требований о взыскании, скажем, пеней, с одной стороны, и основного долга — с другой? Полагаем, что нет.

В частности, в уже известном нам информационном письме от 29.12.2001 N 65 Президиумом ВАС РФ указывается: «Окончание исполнительного производства, основанное на сделанном одной из сторон заявлении о зачете, при наличии встречных исполнительных листов не противоречит закону».

Там же приводится судебное дело, в ходе которого суд счел однородными и подлежащими зачету требования, одно из которых вытекало из договора, а другое основывалось на исполнительном листе. При этом требование по исполнительному листу было охарактеризовано судом как требование, которое «подтверждено судом и по которому также выдан исполнительный лист».

Имело ли значение в данном случае, какое именно гражданско-правовое обязательство подтверждал исполнительный лист — основное или субсидиарное, договорное или внедоговорное? Пожалуй, нет, если только законодатель напрямую, как в ст. 411 ГК РФ, не запретил зачитывать такие требования.

Самое главное, что в обозначенном случае предмет требований был однороден, размер требования четко установлен и ни само требование, ни его размер не оспаривались.

В каких же случаях имеет значение разная правовая природа обязательств? Как ни странно, эти случаи оговорены самим законодателем. Например, п. 1 ст. 16 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» устанавливается запрет на проведение зачета требований учредителя к обществу с ограниченной ответственностью в качестве исполнения обязанности по внесению вклада.

Действительно, обязательство по внесению вклада в целях оплаты уставного капитала и обязательство общества перед учредителем, возникшее из какого-либо гражданско-правового обязательства, имеют разную правовую природу. Но законодатель не руководствуется тем, что такие требования не могут быть зачтены просто потому, что они неодинаковы по своей природе, он специально прописывает запрет.

Существует и другая ситуация, в которой действующее законодательство не оговаривает все возможные случаи невозможности проводить зачеты встречных требований, но вводит одно общее ограничение. Согласно п. 3 ст. 2 ГК РФ к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством.

Исходя из этого общего правила, зачет требований, проистекающих из обязательств, основанных на разных отношениях — административных, налоговых, гражданско-правовых, невозможен. Опять же, такой вывод мы делаем не только и не столько вследствие того, что обязательства, из которых вытекают требования, имеют разную правовую природу, а потому, что законодатель предписывает нам разграничивать имущественные отношения и не применять к любым таким отношениям гражданско-правовое регулирование.

Судебная практика также не восприняла жестко правило о невозможности зачета требований, вытекающих из обязательств с разной правовой природой, например из основных обязательств и обязательств, обеспечивающих их исполнение. Примером тому может служить одно из дел ФАС Уральского округа от 11.03.96 (дело N У-98/96-ГК).

При его рассмотрении ФАС УО признал необоснованным вывод суда предыдущей инстанции о неоднородности взаимных денежных требований сторон по оплате товара и выплате штрафа. Нижестоящему суду было предписано проверить обоснованность доводов ответчика о некачественности поставленных товаров и возникновении у него в связи с этим требований о выплате штрафа. Таким образом, окружной суд фактически счел допустимым зачет обязательств с разной правовой природой.

Авторы настоящей статьи полагают, что подобная позиция суда является вполне оправданной. Возможность проводить зачеты встречных однородных требований, вытекающих из разных по существу обязательств (если специального запрета на проведение таких зачетов законодательством не установлено), предоставляет участникам хозяйственного оборота больший спектр средств взаиморасчетов со своими контрагентами, что способствует оптимизации расчетов.

Все вышеприведенные требования к проведению зачета, к сожалению, не нашли своего отражения в ст. 410 ГК РФ. Здесь, мы полагаем, российскому законодателю следовало бы воспользоваться опытом римских правоведов, утверждавших, что зачитываемые требования должны быть не только встречными и однородными, с наступившим сроком требования, но ясными и действительными.