Судебная практика по договору лизинга

Обзор судебной практики по спорным вопросам, возникающим при заключении, исполнении и расторжении договора лизинга

Перед изучением Обзора рекомендуем предварительно ознакомиться с его оглавлением.

1. Общие положения о договоре лизинга

1. Общие положения о договоре лизинга

Согласно статье 665 ГК РФ по договору финансовой аренды (договору лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование. Арендодатель в этом случае не несет ответственности за выбор предмета аренды и продавца.
В лизинг не могут передаваться земельные участки и другие природные объекты (ст.666 ГК РФ, ст.3 Федерального закона «О финансовой аренде (лизинге)»).
Данный договор в обязательном порядке заключается в письменной форме.
Для выполнения своих обязательств по договору лизинга субъекты лизинга заключают обязательные и сопутствующие договоры.
К обязательным договорам относится договор купли-продажи.
К сопутствующим договорам относятся договор о привлечении средств, договор залога, договор гарантии, договор поручительства и другие (Федеральный закон от 29.10.98 N 164-ФЗ (ред. от 31.12.2014) «О финансовой аренде (лизинге)»).
Существенными условиями договора лизинга, без которых договор является незаключенным, являются следующие:

1. Предмет договора
В договоре лизинга должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче лизингополучателю в качестве предмета лизинга (статья 15 закона «О финансовой аренде»);

2. Размер, способ осуществления и периодичность лизинговых платежей (п.п.4 и 5 ст.15, п.2 ст.28 Федерального закона «О финансовой аренде (лизинге)»).
Также в договоре лизинга важно предусмотреть порядок перехода права собственности. Договором лизинга может быть предусмотрено, что предмет лизинга переходит в собственность лизингополучателя по истечении срока договора лизинга или до его истечения на условиях, предусмотренных соглашением сторон (статья 19 закона «О финансовой аренде»).
Еще одним важным моментом является передача предмета лизинга. Согласно статье 668 ГК РФ установлено, что если иное не предусмотрено договором финансовой аренды, имущество, являющееся предметом этого договора, передается продавцом непосредственно арендатору в месте нахождения последнего.
В соответствии со ст.450 ГК РФ договор может быть расторгнут:

— во внесудебном порядке:
а) по соглашению сторон (если иное не установлено ГК РФ, другими законами или договором);
б) на основании одностороннего отказа от исполнения обязательств договора (если такое право предусмотрено законом или договором);
— в судебном порядке по требованию одной из сторон договора при наличии определенных оснований:
а) при существенных нарушениях контрагентом условий договора;
б) в иных предусмотренных законом или договором случаях.
Особенностью расторжения договора лизинга является следующее. В случае расторжения договора и изъятия лизингодателем предмета лизинга по заявлению последнего государственные органы, осуществившие регистрацию, обязаны аннулировать запись о владельце (пользователе) (статья 20 Федерального закона от 29.10.98 N 164-ФЗ (ред. от 31.12.2014) «О финансовой аренде (лизинге)»).
По договору лизинга риски распределяются по закону, если иное не предусмотрено договором, следующим образом:

1. Риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи предмета лизинга и связанные с этим убытки несет сторона договора лизинга, которая выбрала продавца, если иное не предусмотрено договором лизинга.

2. Риск несоответствия предмета лизинга целям использования этого предмета по договору лизинга и связанные с этим убытки несет сторона, которая выбрала предмет лизинга, если иное не предусмотрено договором лизинга (статья 22 Федерального закона от 29.10.98 N 164-ФЗ (ред. от 31.12.2014) «О финансовой аренде (лизинге)»).

II. Выводы судов по спорным вопросам, возникающим при заключении, исполнении и расторжении договора лизинга

2.1. Признание договора лизинга недействительным или незаключенным

2.1.1. Признание недействительными положений договора лизинга в связи с неправильным определением выкупной цены и взыскании необоснованного обогащения

Постановление ФАС Московского округа от 10.04.2014 N Ф05-2939/14 по делу N А40-95462/13-35-874
Исковые требования: Общество с ограниченной ответственностью «Дорстрой» (далее — ООО «Дорстрой», лизингополучатель, истец) предъявило иск к обществу с ограниченной ответственностью «РЕСО-Лизинг» (далее — ООО «РЕСО-Лизинг», лизингодатель, ответчик) о признании недействительными (ничтожными) положения договоров лизинга, заключенных между ООО «Дорстрой» и ООО «РЕСО-Лизинг» и взыскании неосновательного обогащения по трем вышеуказанным договорам в размере 4286838 руб. 78 коп.
Решение суда: Определением Арбитражного суда города Москвы от 11 июня 2013 года заявленные требования выделены в отдельные производства.
Решением Арбитражного суда города Москвы от 22 октября 2013 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20 января 2014 года, исковые требования удовлетворены в полном объеме.
В Постановлении ФАС Московского округа от 10.04.2014 N Ф05-2939/14 по делу N А40-95462/13-35-874 исковые требования также были удовлетворены.
Позиция суда:
Суды удовлетворили требование лизингополучателя о признании недействительным договора лизинга в части установления размера выкупной цены предмета лизинга, поскольку доказано занижение стоимости предмета лизинга
Предмет лизинга изъят Лизингодателем у Лизингополучателя и реализован по договору от 16.08.2011.
Истец, полагая, что на стороне ответчика, как лизингодателя возникло неосновательное обогащение в виде уплаченной им в составе лизинговых платежей выкупной цены, обратился в суд
При этом суд исходил из того, что в случае расторжения договора лизинга с правом выкупа по инициативе лизингодателя и изъятия им предмета лизинга прекращается обязательство лизингодателя по передаче этого имущества лизингополучателю в собственность, в связи с чем оснований для удержания лизингодателем той части денежных средств, которые фактически были уплачены лизингополучателем в счет погашения выкупной цены предмета лизинга в составе лизинговых платежей, не имеется.
Поскольку после расторжения договора лизинга имело место удержание лизингодателем — стороной возмездной сделки — оплаченной части выкупной цены без предоставления лизингополучателю в части, касающейся выкупа, встречного исполнения, у лизингополучателя возникло право требования денежных средств, фактически перечисленных им в счет погашения выкупной цены.

2.1.2. Признание недействительным дополнительного соглашения к договору финансовой аренды (лизинга)

Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 26.10.2015 N Ф02-6515/2015 по делу N А69-16/2013
Исковые требования: В рамках дела о несостоятельности закрытого акционерного общества «Енисейская промышленная компания» конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Республики Тыва с заявлением о признании недействительным дополнительного соглашения N 1 от 09.01.2013 к договору финансовой аренды (лизинга) от 01.11.2007 N ЕПК-01/2007, заключенного между ЗАО «Енисейская промышленная компания» и закрытым акционерным обществом «ЕвроЛизинг».
Решение суда: Определением Арбитражного суда Республики Тыва от 28 апреля 2015 года, оставленным без изменения постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 15 июля 2015 года, заявленные требования удовлетворены, дополнительное соглашение от 09.01.2013 N 1 к договору финансовой аренды (лизинга) N ЕПК-01/2007 признано недействительным
В Постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 26.10.2015 N Ф02-6515/2015 по делу N А69-16/2013 требование также было удовлетворено.
Позиция суда: Суд признал дополнительное соглашение к договору лизинга недействительным.
Признавая сделку недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что оспариваемая сделка заключена в период подозрительности, на момент ее заключения должник отвечал признакам неплатежеспособности, о чем было известно ЗАО «ЕвроЛизинг» как заинтересованному лицу, оспариваемая сделка заключена с целью причинения вреда интересам кредиторов должника, в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов.
Кроме того, суды, установив, что дополнительное соглашение заключено в неблагоприятных финансовых условиях для должника, не имело экономической целесообразности, пришли к выводу о наличии в действиях ЗАО «ЕвроЛизинг» и ЗАО «Енисейская промышленная компания» признаков злоупотребления правом, в связи с чем указали на недействительность (ничтожности) оспариваемых сделок на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Судами также правомерно учтено, что 28.12.2012 у должника была отозвана лицензия на право пользования недрами, в связи с чем объекты лизинга им не использовались и не могли быть использованы в хозяйственной деятельности, поскольку данную деятельность должник прекратил и заявил о своем банкротстве.
Кроме того, судами обоснованно указано, что ЗАО «ЕвроЛизинг» было известно о причинении вреда имущественным правам кредиторов, поскольку задолженность, образовавшаяся в результате заключения дополнительного соглашения от 09.01.2013, относится к текущим платежам, ее погашение производится во внеочередном порядке, что является намеренным нарушением имущественных прав кредиторов.

2.1.3. Признание договора лизинга недействительным в связи с тем, что спорный договор заключен без соблюдения требований закона о размещении заказов

Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.07.2014 по делу N А19-1362/2013
Исковые требования: заместитель прокурора Иркутской области обратился в Арбитражный суд Иркутской области с иском к открытому акционерному обществу «Автоколонна 1880» открытому акционерному обществу «Российская дорожная лизинговая компания «Росдорлизинг» о признании недействительным договора лизинга от 29.06.2012 N 07/Л (далее — договор), применении последствия недействительности ничтожной сделки в виде обязания общества «Автоколонна 1880» передать обществу «Росдорлизинг» автобусы HYUNDAI UNIVERS SPACE LUXURY в количестве 20 штук.
Решение суда: Решением Арбитражного суда Иркутской области от 22 октября 2013 года, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 3 марта 2014 года, в удовлетворении иска отказано.
В Постановлении ФАС Восточно-Сибирского округа от 08.07.2014 по делу N А19-1362/2013 Требование удовлетворено, поскольку спорный договор заключен без соблюдения требований закона о размещении заказов.
Определением Верховного Суда РФ от 15.10.2014 N 302-ЭС14-2333 отказано в передаче дела N А19-1362/2013 в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления.
Позиция суда: В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.
В соответствии с частью 4 статьи 8 Закона N 223-ФЗ в случае, если в течение трех месяцев со дня вступления в силу названного Закона заказчик (за исключением заказчиков, указанных в частях 5-8 названной статьи) не разместил в порядке, установленном Законом N 223-ФЗ, утвержденное положение о закупке, заказчик при закупке руководствуется положениями Закона N 94-ФЗ до дня размещения утвержденного положения о закупке.
Апелляционный суд установил, что ОАО «Автоколонна 1880» было обязано в течение трех месяцев со дня вступления в силу Закона N 223-ФЗ утвердить положение о закупке, поскольку не относится к категории заказчиков, указанных в частях 5-8 статьи 8 Закона N 223-ФЗ. Доказательств утверждения истцом указанного положения в материалы дела не представлено.

Поскольку сделка была заключена без проведения торгов, то суд пришел к выводу о том, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения, спорный договор ничтожен как не соответствующий требованиям закона.

2.1.4. Признание договора ничтожным ввиду отсутствия согласия лизингодателя на передачу трактора в сублизинг и распоряжение в нарушение законодательства

Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 28.02.2014 по делу N А02-950/2013
Исковые требования: Автономное учреждение Республики Алтай «Усть-Кан лес» обратилось в Арбитражный суд Республики Алтай с иском, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, к крестьянскому хозяйству «Алтын-Туу» в лице главы Елемисова П.Н. о признании права собственности на трактор МТЗ-82.1, заводской номер 08095311, номер двигателя 582.507, 2003 года выпуска.
Решение суда: Решением суда от 13.09.2013 исковые требования удовлетворены.
Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2013 решение от 13.09.2013 отменено, в иске отказано.
Постановлением ФАС Западно-Сибирского округа от 28.02.2014 по делу N А02-950/2013 в удовлетворении требования отказано.
Позиция суда: В силу части 1 статьи 8 Закона о лизинге сублизинг — вид поднайма предмета лизинга, при котором лизингополучатель по договору лизинга передает третьим лицам (лизингополучателям по договору сублизинга) во владение и в пользование за плату и на срок в соответствии с условиями договора сублизинга имущество, полученное ранее от лизингодателя по договору лизинга и составляющее предмет лизинга.
Согласно пункту 2 указанной статьи при передаче предмета лизинга в сублизинг обязательным является согласие лизингодателя в письменной форме.
Предмет лизинга, переданный во временное владение и пользование лизингополучателю, является собственностью лизингодателя. Право владения и пользования предметом лизинга переходит к лизингополучателю в полном объеме, если договором лизинга не установлено иное (статья 11 Закона о лизинге).
Пунктом 1.9 договора финансовой аренды (лизинга) от 06.12.2004 N 20 установлено, что лизингополучатель не имеет права переуступать свои права и обязанности по договору или какие-либо вытекающие из него интересы третьему лицу без письменного согласия лизингодателя.
В нарушение вышеназванных норм права, а также пунктов 1.9, 2.3, 7.1 договора финансовой аренды (лизинга) от 06.12.2004 N 20 КХ «Алтын-Туу», не являясь собственником предмета лизинга, распорядилось полученным в лизинг имуществом путем его передачи АУ РА «Усть-Кан лес» в аренду с правом выкупа в собственность.
При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции правомерно отказал в удовлетворении иска, признав ничтожным договор долгосрочной аренды с правом выкупа от 31.03.2004.

2.1.5. В признании договора лизинга незаключенным отказано, в связи с тем, что степень индивидуализации движимого имущества, которое должен приобрести и передать в дальнейшем лизингополучателю лизингодатель, определяется самим лизингополучателем в договоре

Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2014 N 18АП-14244/2014 по делу N А76-8016/2014
Исковые требования: Индивидуальный предприниматель Шарафиев Альберт Абуталибович обратился в Арбитражный суд Челябинской области с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «ИНВЕСТ-лизинг» о признании договора финансовой аренды (лизинга) от 27.04.2011 N ДЛ-23О/04-11 незаключенным в соответствии с требованиями ч.3 ст.15 Федерального закона от 29.10.98 N 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» и обязании вернуть ИП Шарафиеву А.А. уплаченные лизинговые платежи.
Решение суда: Решением арбитражного суда первой инстанции от 13.10.2014 (резолютивная часть объявлена 07.10.2014) в удовлетворении исковых требований отказано.
В Постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2014 N 18АП-14244/2014 по делу N А76-8016/2014 в удовлетворении исковых требований также отказано.
Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 26.03.2015 N Ф09-1133/15 данное постановление оставлено без изменения.
Позиция суда: В разделе 4 договора стороны согласовали общую сумму договора и лизинговые и иные платежи.
В приложениях к указанному договору стороны согласовали: общие условия финансовой аренды (лизинга) оборудования (приложение N 1), спецификацию, согласно которой предметом лизинга является ШТАМП АБП 1711-5690 в количестве 1 шт. стоимость 2000000 руб. (приложение N 2), график лизинговых платежей (приложение N 3).
ООО «Лойд» совместно с обществом ИНВЕСТ-лизинг» передало обществу «ОЛМИК» оборудование ШТАМП АБТ 1711-5690 во исполнение обязательств по договору лизинга. Претензий у сторон по комплектности и качеству оборудования не имелось. Обществом «ОЛМИК» во исполнение условий договора лизинга производились лизинговые платежи.
В соответствии с ч.3 ст.28 Федерального закона от 29.10.98 N 164-ФЗ, обязательства лизингополучателя по уплате лизинговых платежей наступают с момента начала использования лизингополучателем предмета лизинга, если иное не предусмотрено договором лизинга.
В силу п.1 ст.432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
По смыслу лизинговых правоотношений степень индивидуализации движимого имущества, которое должен приобрести и передать в дальнейшем лизингополучателю лизингодатель, определяется самим лизингополучателем в договоре.
Поскольку оборудование было передано и у лизингополучателя не возникло претензий при передаче оборудования, то суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что указанные договоры являются заключенными.

2.1.6. Договор лизинга был признан незаключенным, так как стороны не согласовали предмет договора

Определение Верховного Суда РФ от 22.10.2014 N 305-ЭС14-2359 по делу N А40-139638/2013
Исковые требования: Открытое акционерное общество «Росагролизинг» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском о взыскании с открытого акционерного общества «Набережночелнинский комбинат хлебопродуктов» 4782873 рублей задолженности по договору лизинга от 28.07.2008 N 2008/ПО-5898 и неустойки (пени).
Решение суда: Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.12.2013 в удовлетворении иска отказано.
Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.04.2014 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.
Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением от 25.06.2014 указанные судебные акты оставил без изменения.
В Определении Верховного Суда РФ от 22.10.2014 N 305-ЭС14-2359 по делу N А40-139638/2013 суд пришел к выводу о том, что договор лизинга не был заключен сторонами, так как стороны не согласовали признаки предмета лизинга.
Позиция суда: Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, руководствуясь положениями статей 432, 607, 665

Составляем промежуточный акт

Когда предметом договора является большой объем работ, то в целях удобства, более оперативного отслеживания выполненных результатов и контроля за деятельностью подрядчика заказчику целесообразно предусмотреть составление промежуточного акта (ПА). Ст. 708 Гражданского кодекса предусматривает, что стороны вправе указывать в контракте сроки выполнения различных этапов, на которые и составляется отдельный акт деятельности, преследующий промежуточные цели. При необходимости приложением к контракту составляется также график исполнения этапов.

Зачем составлять

Основная цель выражается в том, что документ подтверждает выполнение подрядчиком части работ и принятие результата заказчиком (например, акт промежуточной приемки ответственных конструкций). Также он влияет на отчетность госзаказчика и меры ответственности, возлагаемые на поставщика.

В первом случае необходимо помнить, что заказчик обязан публиковать в ЕИС отчеты об исполнении контракта. Согласно ч. 9 ст. 94 44-ФЗ, результаты отдельной стадии отражаются в отчете, размещаемом в ЕИС в течение 7 рабочих дней со дня оплаты, приемки (Постановление от 28.11.2013 № 1093).

Во-втором случае при просрочке исполнения поставщиком обязательств, при неисполнении или ненадлежащем исполнении условий, заказчик обязан направить подрядчику требование об уплате неустоек: штрафов, пеней (Постановление от 30.08.2017 № 1042).

Промежуточный акт сдачи-приемки работ, образец

Скачать

В капитальном строительстве для сдачи-приемки этапов обычно используют акт по форме КС-2 (постановление Госкомстата РФ от 11.11.1999 № 100), хотя допускается применение документа аналогичного содержания, имеющего свободную форму. При этом важно, чтобы форма ПА содержала в себе все обязательные реквизиты первичного документа, предусмотренные ст. 9 402-ФЗ от 06.12.2011.

Документ, подтверждающий факт выполнения договоренностей, должен содержать следующие положения:

  • наименование документа;
  • реквизиты сторон;
  • дата составления;
  • ссылка на договор, которым предусмотрены отношения между сторонами;
  • срок исполнения;
  • объем и цена выполненного;
  • подписи и печати (при наличии) участников.

ПА должны быть составлены в двух экземплярах: по одному экземпляру для каждой из сторон.

Образец акта промежуточной приемки специализированных работ

Приведем шаблон унифицированной формы (Приказ Ростехнадзора от 26.12.2006 № 1128).

Скачать

Юридическое определение правонарушения

Юридическое понятие правонарушения имеет своей исторической и логической предпосылкой его социологическое определение. С точки зрения юриспруденции, правонарушение — общественно опасное противоправное виновное деяние. В плане формальной логики его характеристика как общественно опасного деяния указывает на родовой признак правонарушения, противоправность и виновность образуют его видовые отличия.

«По существу юридическое определение дополняет и конкретизирует социологическое, высвечивая в анализируемом феномене свойства, на которые теория общества смотрит совсем с другой стороны. Так, юриспруденция признает общественную опасность неотъемлемым свойством правонарушения. Это признание — отражение требований действующего законодательства и правоприменительной практики. Например, часть II статьи 7 УК РСФСР устанавливает, что «не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного особенной частью настоящего Кодекса, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности»».

Однако, с точки зрения юриста, общественной опасностью обладают лишь такие деяния, которые противоправны, т. е. противоречат установившимся в ходе исторического развития нормам. При этом предполагается, что сформировавшееся подобным образом право «взяло под охрану» как раз те общественные отношения, которые существенны для сохранения и функционирования общества как целого и потому подлежат защите со стороны нуждающегося в защите целого.

С другой стороны, активная роль государства, часто готового взять под охрану прежде всего то, что угодно лишь узурпировавшей власть клике, может привести к ситуации, в которой правонарушениями объявляются деяния, противоречащие только закону, но соответствующие праву. Так, бесспорно противоречил праву Закон СССР об уголовной ответственности за измену Родине от 8 июня 1934 г., установивший, в частности, положение, в соответствии с которым «несовершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживавшие или находившиеся на его иждивении к моменту совершения преступления, — подлежат лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на 5 лет». Грубо противопоставлялись праву изданные в декабре 1934 года уголовно-процессуальные нормы, вводившие внесудебное применение уголовно-правовых репрессий (правосудие осуществляется только судом), лишавшие подсудимого права на обжалование приговора, право на защиту (это — основополагающие правовые принципы уголовного процесса, закрепленные, в частности, в Конституциях большинства стран мира) и т. д.

Трансформация социального в юридическое получает выражение в составе правонарушения, в четырех элементах которого юридически оформляются все его социологические свойства. Первый и, по-видимому, важнейший из них — объект правонарушения. В современной российской юриспруденции общепризнанно, что им являются общественные отношения. Такая трактовка объекта, очевидно, связана с материальным понятием правонарушения как деяния, опасного для основ общественного строя, а не просто нарушающего юридическую норму.

Вместе с тем непосредственно правонарушение не затрагивает общественное отношение как таковое. Правонарушитель посягает, например, не на производственные отношения и даже не на общественные отношения собственности, а на вещи. Он покушается не на политические отношения вообще, а совершает, к примеру, террористический акт против конкретного государственного или общественного деятеля. Он дестабилизирует не гражданский оборот как таковой, а не выполняет договорные условия купли-продажи товаров. Число подобных иллюстраций можно было бы многократно умножить. Но и сказанного достаточно, чтобы понять, почему законодатель, стремясь воспроизвести объективные юридические свойства правонарушений, многие их составы построил таким образом, что в качестве объекта в них указываются не общественные отношения, а либо их элементы (например, субъекты политической деятельности), либо то, по поводу чего они, общественные отношения, складываются (например, Частное имущество).

Действительная сложность объекта правонарушения обусловливает и трудности его воспроизводства в теории. Например, науке уголовного права пришлось ввести в свою теорию понятия общего, родового и непосредственного объектов преступления. Под общим объектом преступления понимается вся совокупность общественных отношений как таковых. Под родовым (его иногда называют также групповым) объектом преступления понимается отдельный класс однородных отношений (например, политические, хозяйственные и т. д.). Наконец, под непосредственным объектом чаще всего разумеют отдельные общественные отношения, на которые покушается преступник. Для обозначения же того, на что непосредственно посягает правонарушитель, теория пользуется понятием предмета преступления. Под ним понимаются те материальные предпосылки или элементы общественного отношения, которые становятся предметом прямого преступного посягательства (например, вещи, люди и т. д.).

Различение общего, родового и непосредственного объектов методологически оправдывается тем, что, по существу, оно представляет собой частный случай вскрытого гегелевской философией противоречия между общим, особенным и единичным. Имеет оно под собой и чисто эмпирические основания. Скажем, вор, укравший в магазине какую-либо вещь, посягнул, во-первых, на саму эту вещь (предмет посягательства), во-вторых, — на отношения владения, собственности, ибо украденная вещь находилась в обладании магазина (непосредственный объект преступления), в-третьих, на отношения собственности, поскольку лишил магазин возможности владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом (родовой объект), и, наконец, в-четвертых, на сами принципы обмена, выражающие глубинную сущность современного общественного строя (общий объект преступления).

Однако такой подход все еще продолжает оставаться слишком абстрактным, чтобы прийти к решению ряда важных, но более конкретных проблем. Так, если и в самом деле «объект правонарушения есть тот необходимый признак его состава, который в значительной мере определяет природу данного преступления и степень его общественной опасности», то изучение именно этого элемента состава должно привести к познанию и механизма посягательства на общественное отношение, и способов его правовой защиты, и социальных условий эффективности юридической нормы. Отправляясь же от абстрактного понятия «объект правонарушения», хотя бы и подразделенного на общий, родовой и непосредственный, мы не получим ответа на все эти вопросы. Между тем путь дальнейшего развития науки большинство специалистов в области права видит в углубленном изучении именно объекта правонарушения.

Причина такого положения современной юридической теории коренится вовсе не в недостатке внимания к общественным отношениям как объекту правонарушения. Дело, на наш взгляд, заключается в том, что исследовательская мысль все еще не вышла за пределы собственно правовой сферы и наше знание этой области не стало результатом комплексного изучения предмета средствами не только юриспруденции, но и других наук.

Среди них в первую очередь должна быть названа социология, ибо изучение общественного отношения — ее непосредственная задача.

На первый взгляд, развиваемая здесь точка зрения на объект правонарушения как общественное отношение не в состоянии использоваться в правоведении. Оставаясь, например, на позициях традиционной теории права, против нее как будто бы можно основательно возразить: коль скоро общественное отношение не есть отношение между вещами, более того, коль скоро оно имеет безличностную природу, посягательство на имущество (вещи) или даже на отдельного человека общественных отношений никак не затрагивает. Любое общественное отношение как нечто «нематериальное» в принципе не зависит от грубого материалиста-правонарушителя, который всегда имеет дело с конкретными вещами и людьми и в огромном большинстве случаев даже не подозревает о том, что его могут обвинить в посягательстве на эти неуловимые, неосязаемые «общественные отношения». Даже террорист, убивший политического деятеля, ничего не меняет в существе системы политических отношений, ибо на месте убитого тотчас оказывается другой. Обществу безразлично, кто персонально займет позицию предпринимателя или наемного рабочего, кто станет депутатом парламента, мэром города, боссом партийной группировки и т. д., лишь бы принявший на себя социальную роль исправно защищал интересы социального целого.

Приведенные возражения выдвигают вопрос: коль скоро даже удачливый вор и террорист как крайние случаи не могут изменить природу общественного отношения, то правилен ли вообще тезис, что оно — объект правонарушения, а стало быть, и объект закрепления, регулирования и охраны? Более того, не опровергают ли указанные факты правомерности самого социологического подхода, ибо для него общественное отношение — отправной пункт всех дальнейших теоретических построений?

Человек — непременный участник, субъект всех социальных процессов. И никто не оспаривает, что в конечном счете люди, население — необходимая предпосылка общественных связей. И коль скоро юридические нормы — не продукт научной мысли и законодатель скорее практик, чем теоретик, в социальной действительности оказывается, что право закрепляет и охраняет прежде всего то, что имеет практическое значение — эмпирические предпосылки существования общественных отношений. К их числу относятся люди, среда их обитания (экология), общие условия их существования.

Второй элемент состава правонарушения образует его объективная сторона. Она охватывает деяние, т. е. отдельный поведенческий акт, находящийся под контролем сознания и воли субъекта, причиненный им вред, который делает это деяние общественно опасным, и причинную связь между деянием и наступившим социальным ущербом.

Ясно, что мускульное движение человека не есть деяние в том смысле, в каком о нем идет речь в юриспруденции. Оно может, в частности, сложиться из нескольких движений. Одно деяние, образующее состав правонарушения, иногда складывается из движений и деяний многих субъектов. Определеннее всего значение того или иного понимания деяния проявляется в практике применения уголовно-правовых норм: преступления как самый опасный вид правонарушений издавна привлекали наибольшее внимание теоретиков права. С этой проблемой, в частности, связана трактовка простого, длящегося, продолжаемого и сложного преступлений, проблема их реальной и идеальной совокупности, вопрос о соучастии и т. д.

Различия в стадиях развития действия, в степени его интенсивности как критерия его общественной опасности обусловливали возникновение таких уголовно-правовых институтов, как приготовление к преступлению и покушение на него. Естественно, что в преобладающем большинстве случаев общественная опасность приготовления и покушения меньше, чем общественная опасность оконченного правонарушения.

То обстоятельство, что субъект правонарушения, по определению, — изолированное лицо, как правило, влечет за собой повышение ответственности за общественно опасное деяние, совершенное совместно двумя или более лицами. При этом большую общественную опасность представляют собой устойчивые объединения (например, банда). Однако и здесь речь идет не о том, что коллектив становится субъектом правонарушения (субъектом уголовного преступления может быть только физическое лицо), а лишь о повышенной общественной опасности коллективной противоправной деятельности.

Применительно к уголовному праву социологическое и юридическое значение института соучастия заключается и в том, чтобы обосновать ответственность лиц, которые непосредственно не совершали преступления, но вместе с тем своими действиями умышленно способствовали совершению преступления иным лицом или иными лицами. Для определения степени прикосновенности к преступлению и соучастия в нем служит различная степень интенсивности действия каждого из соучастников как мера его индивидуальной общественной опасности (исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник — виды соучастия; заранее не обещанное укрывательство и недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном преступлении — виды прикосновенности, устанавливаемые уголовным правом).

Наконец, само собой разумеется, что оконченным правонарушение будет тогда, когда его объекту — общественным отношениям — причинен какой-либо вред. Действия, не посягавшие на общественные отношения, с теоретической точки зрения правонарушениями не являются.

Объективная сторона — это то, в чем правонарушение получает свое внешнее выражение. Именно по объективной стороне судят и о его авторе. Как отмечал Гегель, «ряд поступков субъекта, это и есть он сам».

Третий элемент состава правонарушения — его субъект. Его социальная и правовая природа раскрыта нами ранее, когда давалась характеристика правосубъектности, в частности, деликтоспособность как ее составной части. Здесь достаточно лишь подчеркнуть, что, поскольку правонарушение — посягательство на порядок общественных отношений, его субъектом может быть лицо — коллективное или индивидуальное, способное сознавать характер своих действий. Насколько при этом реально достигнутое будет соответствовать желаемому — другой вопрос, ответ на который определен многими моментами субъективного (уровень организации коллективного субъекта права, уровень развития индивида, если субъектом права является он, характер имеющихся у них средств и орудий и т. д.) и объективного (характеристика физической и социальной среды, в которой приходится действовать правонарушителю, в частности, уровень правосознания общества) порядка.

Отсюда ясно, почему в уголовном праве не является преступником лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть, по определению советского уголовного закона, «не могло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими вследствие хронической болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния» (ст. 11 УК РСФСР).

Аналогичные принципы действуют и во всех остальных отраслях права. Право исходит из того, что человек только в том случае несет полную ответственность за свои поступки, если он совершил их, обладая полной свободой воли, и поэтому, последовательно проводя такую линию, право исключает возможность оценки как противоправных действий, которые, хотя и являются общественно опасными, но совершены в состоянии крайней необходимости или необходимой обороны, а равно лицом, не достигшим возраста дееспособности.

Установление уголовной ответственности за совершение преступления по неосторожности (то есть, как указано в ст. 9 УК РСФСР, в тех случаях, «если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, но легкомысленно рассчитывало на их предотвращение, либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть») — явление сравнительно позднее, и связано с необходимостью повышения индивидуальной дисциплины поведения в условиях усложнения коллективного бытия людей. Будучи промежуточным звеном, между ответственностью за умышленные действия, совершаемые при «полной свободе воли», и освобождением от ответственности за действия, совершаемые невменяемым или лицом, находящимся в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, ответственность за преступления по неосторожности лишь уточняет, но отнюдь не отменяет общего правила.

Наконец, четвертый элемент состава — субъективная сторона правонарушения. В юридической теории ее называют виной, понимая ее как реальное интеллектуальное и волевое отношение лица к совершаемому им противоправному деянию и его результатам. В вине субъекта права получает конкретизацию принцип свободы воли — краеугольный камень концепций права, правонарушения и ответственности Нового времени. Через сознание и волю субъекта права преломляются все элементы состава правонарушения, вследствие чего оно предстает перед нами как воплощение свободного замысла дееспособного лица, воплощение, которое превратило его в правонарушителя. «Хотя все изменения (в наличном бытии) как таковые, поскольку они положены деятельностью субъекта, являются его делом, однако из-за одного этого он еще не признает их своим поступком, но признает своей виной только то наличное бытие в действии, которое заключалось в его знании и воле, только то, что было его умыслом, было ему принадлежащим», — писал Гегель.

Вина выступает в форме умысла и неосторожности. В свою очередь, умысел может быть прямым и косвенным, или эвентуальным. Прямой умысел имеет место тогда, когда субъект предвидит наступление тех или иных результатов своих действий и желает их наступления. С косвенным умыслом мы сталкиваемся тогда, когда правонарушитель, предвидя результаты своих поступков, наступления их не желает, но сознательно их допускает.

При неосторожности в форме небрежности лицо не предвидело вредных последствий своих действий, хотя по обстоятельствам дела должно было их предвидеть. В случае неосторожности в форме самонадеянности правонарушитель предвидит возможность наступления общественно опасных последствий своих поступков, но легкомысленно надеяться их предотвратить.

Если лицо не предвидело и не могло предвидеть общественно опасные последствия своих действий, то имеет место случай, или казус, что исключает его квалификацию как правонарушения.

Только наличие в деянии всех четырех элементов состава делает это деяние правонарушением.