Примирение сторон административного дела ограничения процессуальное оформление

2. О примирении в административном процессе
Современный процесс (любая процессуальная отрасль права) ориентирован на культивирование примирения. Традиционно примирение в российском процессе развивается через институт мирового соглашения. Даже введение медиации не изменило законодательного подхода. В российском процессуальном праве существует формализованная процедура заключения мирового соглашения, поскольку заключить его можно исключительно в судебном заседании, даже по делам, которые рассматриваются в упрощенной процедуре арбитражным судом (т.е. вне судебного заседания). Единственное исключение — алиментные обязательства в гражданском процессе, где соглашение может быть удостоверено нотариусом. Между тем во многих зарубежных странах вообще не требуется утверждать мировое соглашение судом, ибо последнее приравнивается к гражданско-правовому договору со всеми вытекающими последствиями. У нас, даже если стороны обратились к медиатору, им все равно придется возвращаться в суд за утверждением мирового соглашения. Возможно, такой подход к процедуре заключения мирового соглашения продиктован длительным периодом развития российского (советского) процесса с явной активной и руководящей ролью суда. Возможно, состязательные начала процесса когда-то одержат верх и стороны сами будут распоряжаться своими правами и обязанностями.
КАС повторяет сложившиеся в процессуальном праве подходы к мировому соглашению — заключение в судебном заседании, но не называет такое соглашение мировым.
Статья 137 КАС озаглавлена «Примирение сторон. Соглашение о примирении сторон». При этом в ч. 1 ст. 137 КАС отмечено, что примирение сторон может касаться только их прав и обязанностей как субъектов спорных публичных правоотношений и возможно в случае допустимости взаимных уступок сторон. Два важных аспекта:
— под примирением понимается исключительно компромисс, основанный на взаимных уступках, что препятствует заключению соглашений о примирении, в которых завуалирован отказ от иска;
— примирение возможно при допустимости взаимных уступок. Такой подход характерен для административных дел, в которых государственные органы часто ссылаются на отсутствие законодательного разрешения на определенные уступки противоположной стороне, например, по вопросам взыскания налогов и проч.
В ч. 8 ст. 137 КАС закреплено еще одно важное положение: «При утверждении судом соглашения о примирении сторон производство по административному делу прекращается полностью или в соответствующей части», из чего можно сделать вывод, что мировое соглашение может охватывать лишь часть требований. До недавнего времени это был спорный подход, хотя в практике такие мировые соглашения имели место и ранее.
Вместо привычного «мирового соглашения» КАС говорит о «соглашении о примирении сторон». Последнее должно содержать условия, на которых стороны пришли к примирению, порядок распределения судебных расходов, в том числе расходов на оплату услуг представителей. Соглашение заключается в письменной форме и подписывается сторонами или их представителями при наличии у них соответствующих полномочий.
Традиционно суд не утверждает соглашение о примирении сторон, если его условия противоречат закону или нарушают права, свободы и законные интересы других лиц. При этом КАС включил в противоречие закону несоответствие мирового соглашения ч. 1 ст. 137 КАС, т.е. отсутствие допустимых взаимных уступок.
Кроме соглашения о примирении КАС предусмотрел возможность заключения соглашения об обстоятельствах дела как основания для исключения соответствующих фактов из доказывания. Часть 1 ст. 65 КАС предусматривает возможность заключения сторонами соглашения о признанных ими обстоятельствах дела. Достигнутое сторонами соглашение об обстоятельствах удостоверяется их заявлениями в письменной форме.
Если у суда имеются основания полагать, что сторонами достигнуто соглашение в целях сокрытия действительных обстоятельств либо под влиянием обмана, насилия, угрозы, добросовестного заблуждения, суд не принимает соглашение сторон, т.е. и в данном случае сохраняется судебный контроль. Соглашение об обстоятельствах — это одна из форм взаимодействия сторон, способствующая их диалогу, открывающая возможности для примирения по существу спора.
В настоящее время в России, так же как и во многих других странах мира, предпринимаются попытки по развитию примирительных процедур, среди которых особые надежды возлагаются на медиацию. Возможно, в России надо создавать собственные формы работы по примирению, используя то, что уже наработано в других странах, но с учетом имеющихся особенностей нашей правовой системы. Одним из самых распространенных видов медиации за рубежом является судебная. В Японии, к примеру, во всех судах созданы панели медиаторов, куда входит один профессиональный судья и два медиатора. В Греции работают судьи-медиаторы.
В Республике Беларусь, стране со схожими историко-правовыми традициями, урегулирование споров производится согласно Хозяйственному процессуальному кодексу (ХПК). После возбуждения производства суд выносит постановление о назначении процедуры посредничества и определяет конкретного посредника. В качестве посредников (медиаторов) в хозяйственных судах выступают государственные гражданские служащие (помощники судей и другие сотрудники суда, прошедшие специальное обучение). Процедура посредничества назначается по инициативе сторон либо по предложению суда, но с согласия сторон. Суд контролирует прохождение процедуры посредничества. В первые же годы работы медиаторов в Беларуси мирным урегулированием заканчивалось 80 — 85% дел, т.е. на уровне стран с состязательным судопроизводством.
В России судьи тоже активно выполняют действия по примирению сторон, хотя такие действия никто не называет медиацией. Более того, благодаря стараниям судей мировым соглашением заканчивается больше дел, чем в результате работы медиаторов. Фактически судья проводит со сторонами или их представителями переговоры в рамках собеседования или предварительного судебного заседания.
В России в силу процессуального законодательства судья обязан принимать меры для заключения сторонами мирового соглашения, содействовать примирению сторон, обратиться на любой стадии процесса в целях урегулирования спора за содействием к посреднику, в том числе к медиатору (п. 2 ч. 1 ст. 135 АПК, п. 5 ч. 1 ст. 150 ГПК).
Для сохранения независимости и объективности суда, доверия сторон к суду можно предложить подход, имеющий место в Калифорнии. Судья активно содействует примирению сторон. Но если стороны не примиряются, то этот же судья продолжает рассматривать дело и в итоге разрешает его при условии, что стороны не возражают против этого. Если же стороны или одна из сторон не доверяет далее ведение дела этому судье, то производится замена судьи.
Конечно, судью нельзя назвать медиатором в классическом понимании медиации, ибо он наделен властными полномочиями по разрешению дела. Но в то же время это незаинтересованное и нейтральное лицо, способное объективно оценивать доказательства, правовую позицию сторон и подвести их к заключению мирового соглашения. Более того, судья обладает знанием не только права, судебной практики, но и материалов рассматриваемого дела. Ведь и практика работы российских медиаторов отличается от классического варианта: российские медиаторы чаще всего разрабатывают текст мирового соглашения с учетом интересов, пожеланий сторон спора. В случае судебной медиации суд не участвует в разработке условий мирового соглашения, он выполняет то, что ему положено по закону, — принимает меры к примирению сторон, проверяет условия мирового соглашения на предмет соблюдения закона и отсутствия нарушения прав и интересов третьих лиц.
В связи с этим можно говорить, что в России есть «судебная» медиация, в которой своеобразным медиатором выступает судья. Зачем противиться тому, что уже есть и не возбраняется российским процессуальным правом?! Почему не использовать существующий механизм отложения судебного разбирательства для примирения сторон, дав сторонам возможность выбора, — обратиться к профессиональному медиатору или доверить судье провести с ними примирительные процедуры?
Если во втором случае будет заключено мировое соглашение, то спор будет ликвидирован. Если стороны не придут к соглашению, то достаточно предусмотреть для таких случаев замену судьи по ходатайству сторон или одной из сторон. При таком подходе даже не требуется вносить много изменений. Так, согласно ч. 2 ст. 158 АПК «арбитражный суд может отложить судебное разбирательство по ходатайству обеих сторон в случае их обращения за содействием к суду или посреднику в целях урегулирования спора». Для замены судьи, если стороны сочтут невозможным после не увенчавшейся успехом примирительной процедуры, достаточно добавить одно из оснований в ст. 18 АПК.
При этом развитие медиации предполагает активную деятельность профессиональных медиаторов, поскольку далеко не всегда возможно разрешить конфликт, примирив стороны по одному из дел. Нередко в производстве суда имеется несколько десятков дел. Чтобы устранить конфликт, необходима работа опытного медиатора, способного охватить все дела, нередко рассматриваемые в разных судах. Судебная медиация не исключает, а предполагает развитие профессиональных медиативных центров, оказывающих практические услуги спорящим в суде сторонам.
Желательно, чтобы самые разные виды медиации развивались в России, принося новую культуру разрешения споров, основанную на умении и желании мирным путем решать правовые и иные проблемы.

Правила определения размера имущественного ущерба при квалификации кражи и при подаче гражданского иска

Библиографическое описание:



В статье рассматриваются важные квалифицирующие признаки кражи, такие как значительный ущерб, в крупном размере, особо крупном размере. Авторы на основе анализа судебной практики выявляют основные проблемы, связанные с квалификацией преступлений, предусмотренных ст. 158 УК РФ. Предлагаются свои практические подходы, направленные на формирование единых правил определения размера ущерба.

Ключевые слова: кража, значительный ущерб, имущественный ущерб, кража в крупном размере, кража в особо крупном размере, квалификация кражи.

В целях дифференциации основных, квалифицированных и особо квалифицированных составов, предусмотренных ст. 158 УК РФ, законодатель ввел специальные оценочные признаки, характеризующие предмет кражи, — размер похищенного имущества, то есть причиненный ущерб («значительный», «в крупном размере», «особо крупном размере»), а также признаки, указывающие на способ и место совершения кражи («группой лиц по предварительному сговору», «организованной группой», «с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище» и т. д.) .

Таким образом, размер ущерба является объективным, формально-стоимостным критерием, выступающим квалифицирующим признаком при определении конкретного уголовного состава преступления, а также является стоимостным выражением причиненного вреда.

Так согласно примечанию к ст. 158 УК РФ значительный ущерб начинается от суммы 5 000 рублей, крупный размер кражи начинается от 250 000 рублей, особо крупный — 1 млн рублей.

Однако в настоящий момент, как следует из судебной практики, отсутствует единое понимание о том, что необходимо понимать под ущербом, причиненным преступлением, предусмотренным ст. 158 УК РФ.

Некоторые правоприменители считают, что ущерб может включать упущенную выгоду, то есть основываться на розничных ценах , другие полагают по-иному, утверждая, что размер ущерба определяется на основе закупочной цены товара .

Отсутствие единого подхода к определению размера ущерба создает неразрешимые проблемы в практике, так как именно неправильно определенная стоимость вещи или товара может послужить основанием для неправильной квалификации преступления и применения к виновному лицу наказания, не соответствующего характеру и степени общественной опасности деяния. Так хищение чужого имущества стоимостью 2 500 рублей и меньше образует административный состав правонарушения, предусмотренного ст. 7.27 КоАП РФ . Поэтому стоимостное выражение ущерба имеет прямое значение в целях квалификации деяния.

В абз. 4 п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (ред. от 16.05.2017) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (далее также — Пленум № 29) указано, что при определении размера похищенного имущества следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления. При отсутствии сведений о цене, стоимость похищенного имущества может быть установлена на основании заключения экспертов .

При этом содержание словосочетания «фактическая стоимость» указанное Постановление Пленума не раскрывает. Действующее уголовно-процессуальное законодательство также не содержит конкретных правил определения размера причиненного ущерба потерпевшему лицу.

Также Конституционный суд РФ в своем определении от 22.04.2010 № 597-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ушакова Дениса Сергеевича на нарушение его конституционных прав примечанием 4 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации» не нашел оснований для вмешательства и принятия к рассмотрению жалобы гражданина, оспаривавшего конституционность примечания 4 к ст. 158 УК РФ, позволяющего, по его мнению, определять размер похищенного в результате совершения разбоя исходя из его продажной цены, а не закупочной либо страховой стоимости .

Следовательно, Конституционный суд РФ фактически посчитал возможным производить расчет размера ущерба, причиненного разбоем (кражей), в том числе исходя из продажной цены товара. Но, тем не менее, суд не указал о верности использования конкретного способа расчета размера ущерба.

Представляется, что возможно возникновение ситуации, когда хищение одного и того же имущества может повлечь для виновного различные правовые последствия в зависимости от выбранного способа расчета размера ущерба.

Анализ судебной практики судов общей юрисдикции также не позволяет прийти к однозначному мнению о верности использования конкретного способа расчета размера ущерба. В одних случаях, суды брали за основу алгоритм определения размера ущерба исходя из закупочной цены, в других случаях, из розничной (продажной) цены на товар.

Так, Верховным Судом РФ (далее также — ВС РФ) в своем кассационном определении при описании фактических обстоятельств дела и при проверке квалификации преступления была за основу взята именно розничная цена товара (кассатор ссылался на необходимость определения размера ущерба на основе закупочной цены) . Аналогичным образом Санкт-Петербургский городской суд по одному из рассматриваемых дел при квалификации преступления исследовал и оценивал справку, определяющую общую стоимость похищенного имущества в розничных ценах . В Бюллетене судебной практики по уголовным делам Свердловского областного суда за третий квартал 2008 также указано, что суд первой инстанции «правильно исходил при определении размера ущерба из розничных цен на товары в данном предприятии торговли» .

Также существует и обратная судебная практика, которая устанавливает необходимость расчета размера ущерба исходя из закупочной цены товара. Так, в одном Постановлении Президиума Томского областного суда, размер ущерба от кражи ювелирных изделий определен в закупочных ценах без учета торговой надбавки . Аналогичным образом, исходя из закупочных цен, размер ущерба определяется в приговоре Московского городского суда от 09.06.2015 по делу № 2–39/2015 . Указанный подход также находит отражение и в иных судебных актах Московского городского суда .

Следуя логике того же Верховного Суда РФ, в фактическую стоимость товара не входят НДС и иные надбавки, применяемые при реализации. В одном из своих Определений ВС РФ указал, что в соответствии со ст. 257 Налогового Кодекса РФ (далее по тексту — НК РФ) первоначальная стоимость имущества определяется как сумма расходов по его изготовлению, доведению до состояния, в котором оно пригодно для использования, за исключением налога на добавленную стоимость и акцизов .

Однако судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда по одному из дел пришла к выводу, что вычитание из розничной цены налога на добавленную стоимость не приводит к определению фактической стоимости имущества .

Кроме того, существует и иная позиция по данному вопросу. А. Залов, прокурор кассационного отдела управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Республики Башкортостан, в статье «Кража с причинением значительного ущерба гражданину» изложил совершенно иную точку зрения касательно определения размера ущерба — по его мнению, при установлении факта причинения ущерба необходимо определять не стоимость похищенного, а ухудшение имущественного положения лица в результате преступных действий .

По нашему мнению, наиболее верным способом определения размера ущерба является расчет на основе закупочной цены товара. Вводя понятия «фактическая стоимость», Пленум, представляется, исходил из необходимости учета реального ущерба, а не упущенной выгоды.

Следовательно, размер ущерба, вызванный кражей бутылки коньяка в супермаркете, должен определяться фактической (закупочной) стоимостью товара, а не ценой указанной на полке в торговом зале. В противном случае одна и та же кража, одной и той же алкогольной продукции, только в разных местах — на складе магазина или в торговом зале, может нести разные правовые последствия, хотя, по сути, указанные деяния одинаковы по степени общественной опасности. В подобных случаях оснований для дискреции быть не может.

Таким образом, при определении размера ущерба, причиненного потерпевшему — юридическому или физическому лицу, для целей квалификации деяния (кражи) необходимо исходить из закупочной цены товара, которая отражена в таможенных декларациях, товарно-транспортных накладных и иных документах. В момент кражи юридическому лицу причиняется ущерб в том денежном эквиваленте, который фактически равен стоимости приобретенного имущества. Любые другие наценки, налоги, которые могут быть добавлены к стоимости товара, при определении суммы ущерба не учитываются. К аналогичному выводу также приходят другие авторы: Е. А. Миронова и С. Н. Чурилов , И. Л. Кардаш , А. В. Шеслер ; А. М. Просочкин .

От правил расчета размера ущерба для целей квалификации преступления следует отличать правила расчета вреда (убытков), причиненных преступлением потерпевшему лицу, которые он может взыскать. При взыскании фактического ущерба, причиненного преступлением, в рамках того же уголовного дела, когда предъявляется потерпевшим гражданский иск, можно требовать компенсации упущенной выгоды. Указанная упущенная выгода включает расходы на аренду помещения, трудовые ресурсы и так далее. Таким образом, помимо фактического ущерба, установленного следователем, можно требовать с обвиняемого возмещения упущенной выгоды. Но упущенная выгода определяется всегда на основе заключения эксперта, которого самостоятельно нанимает потерпевший. Эксперты, рассчитывая упущенную выгоду, исходят из того, по какой цене указанный товар мог быть и обычно продается в указанных магазинах. Эксперты не считают в отдельности все затраты, связанные с реализацией товара, так как полагают, что это все залажено в розничную цену. Следовательно, они проводят расчет на основе розничных цен (которые включают наценку).

Таким образом, следователь рассчитывает ущерб для квалификации преступления по таможенной стоимости товара (платежным поручениям), а потерпевшее лицо в расчет включает также упущенную выгоду, размер которой определяется на основании заключения эксперта.

Следовательно, требования гражданского иска, заявленного в уголовном процессе, подчиняются правилам Гражданского Кодекса РФ (далее по тексту — ГК РФ) и могут включать не только реальный ущерб, но и упущенную выгоду.

Примерами судебной практики, когда подлежала взысканию с обвиняемого упущенная выгода, могут служить следующие судебные акты: апелляционное определение Тульского областного суда от 15.06.2017 по делу № 33–1772/2017 , определение Мосгорсуда от 23.07.2018 № 4г/1–6772 , апелляционное определение Омского областного суда от 04.10.2017 по делу № 33–6643/2017 .

Также необходимо обратить внимание на то, что иногда в уголовном процессе суды в целях процессуальной экономии могут отказать в рассмотрении гражданского иска и указать на возможность обращения в суд общей юрисдикции в порядке искового производства, на что указывают в своем определении. Как показывает практика, если есть заключение эксперта и вынесен приговор, то суды удовлетворяют заявленные требования.

Таким образом, размер причиненного ущерба в целях квалификации преступления не включает упущенную выгоду и должен определяться на основании фактической (закупочной) стоимости вещи, товара.

Литература:

  1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63‑ФЗ // Собрание законодательства РФ, 17.06.1996, № 25, ст. 2954.
  2. Постановление Московского городского суда от 09.08.2012 № 4у/1–6263 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  3. Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 29.11.2012 № 22- 8213 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  4. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ // Российская газета, № 256, 31.12.2001.
  5. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (ред. от 16.05.2017) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Российская газета, № 9, 18.01.2003.
  6. Определение Конституционного суда РФ от 22.04.2010 № 597-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ушакова Дениса Сергеевича на нарушение его конституционных прав примечанием 4 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации» . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  7. Определение Верховного Суда РФ от 07.04.2011 № 81-О11–30 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  8. Определение Санкт-Петербургского городского суда от 31.08.2010 № 22–5682/11 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  9. Бюллетень судебной практики по уголовным делам Свердловского областного суда за третий квартал 2008. URL: http://www.ekboblsud.ru/show_doc.php?id=30226 (дата обращения 25.09.2018).
  10. Постановление Президиума Томского областного суда от 25.04.2018 по делу № 44у-22/2018 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  11. Приговор Московского городского суда от 09.06.2015 по делу № 2–39/2015 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  12. Постановление Московского городского суда от 03.10.2012 № 4у/6–7584/12 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  13. Кассационное определение Московского городского суда от 25.06.2012 по делу № 22–8121 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  14. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 05.08.2000 N 117-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 07.08.2000, № 32, ст. 3340.
  15. Определение Верховного Суда РФ от 22.06.2011 № 29-Дп-11–1 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  16. Кассационное определение Московского областного суда от 29.11.2011 № 22–8213 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  17. Залов А. Кража с причинением значительного ущерба гражданину // Законность. 2011. № 10. С. 56–60.
  18. Миронова Е. А. Чурилов С. Н. Обстоятельства, подлежащие доказыванию в процессе расследования и судебного разбирательства уголовных дел о краже // Nauka-Rastudent.ru. 2015. № 7 (19). С. 45.
  19. Кардаш И. Л. О некоторых особенностях квалификации преступлений, связанных с хищением драгоценных металлов в Вооруженных силах Российской Федерации // Военное Право. 2015. № 2 (34). С. 43–50.
  20. Шеслер А. В. Хищения: Понятия и признаки // Вестник. Томского государственного университета. Право. 2012. № 4 (6). С. 70–80.
  21. Просочкин А. М. Мелкое хищение становится преступлением: уголовный закон меняется, но вопросы остаются // Юристъ-Правоведъ. 2017. № 2 (81). С. 71–75.
  22. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 05.12.1994, № 32, ст. 3301.
  23. Апелляционное определение Тульского областного суда от 15.06.2017 по делу № 33–1772/2017. — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  24. Определение Мосгорсуда от 23.07.2018 № 4г/1–6772. — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).
  25. Апелляционное определение Омского областного суда от 04.10.2017 по делу № 33–6643/2017 . — Справочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения 25.09.2018).

Основные термины (генерируются автоматически): размер ущерба, упущенная выгода, крупный размер, судебная практика, УК РФ, похищенное имущество, закупочная цена товара, значительный ущерб, гражданский иск, Верховный Суд РФ.

В России вступил в силу закон, защищающий добросовестных покупателей жилья

Москва, 1 января 2020, 03:23 — REGNUM Сегодня, 1 января, вступил в силу закон, направленный на защиту добросовестных приобретателей жилья, сообщает ИА REGNUM.

Законом закрепляется в Гражданском кодексе РФ презумпция добросовестности лица, полагавшегося на данные государственного реестра (ЕГРН). Добросовестным приобретателем недвижимости является тот, кто при его приобретении полагался на данные государственного реестра, пока в судебном порядке не доказано, что он знал (или должен был знать) об отсутствии права на отчуждение этого имущества у лица, от которого к нему перешли права.

Если же жилая недвижимость была истребована от добросовестного приобретателя на основании судебного акта, то ему полагается компенсация. По выбору правообладателя компенсация может быть выплачена в размере реального ущерба, либо исходя из кадастровой стоимости истребованной недвижимости. Требовать компенсации гражданин сможет в судебном порядке из казны Российской Федерации, если в течение полугода ему не был возмещен ущерб причинителем вреда.

Закон имеет обратную силу. Законом устанавливается запрет на истребование государством (Российской Федерацией, субъектом РФ или муниципальным образованием) жилого помещения, выбывшего из его собственности, у добросовестного приобретателя-гражданина по истечении трех лет. Закрепляется, что суд будет отказывать госорганам в истребовании жилья, если после его выбытия из владения публичного собственника истекло три года с момента государственной регистрации права первого добросовестного приобретателя. Данное положение распространяется, в том числе, на добросовестных приобретателей, которые получили имущество безвозмездно в результате приватизации. Бремя доказывания в этих случаях возложено на истца-публичного субъекта.

Одновременно уточняются правила ГК РФ о приобретательной давности. Указывается, что течение срока приобретательной давности начинается со дня поступления вещи во владение добросовестного приобретателя, а в случае, если было зарегистрировано право собственности — не позднее момента государственной регистрации прав.