Право на подачу кассационной жалобы

NDA — соглашение о неразглашении

Добрый день!
1. Прежде всего необходимо отметить, что на сегодняшний день 99% тех NDA (оно же Соглашение о неразглашении и оно же Соглашение о конфиденциальности), а также Положений о конфиденциальности в отношении сотрудников (Положений о коммерческой тайне), которые подписываются у нас в России фактически вообще никак не защищают конфиденциальную информацию.
Проблема заключается в том, что для того, чтобы информация действительно была защищена нужно, чтобы соблюдался ряд требований, на которые обычно никто не обращает внимание.
Фактически подавляющее большинство подписываемых NDA (а также Положений о конфиденциальности в отношении сотрудников, далее для удобства буду везде просто писать «NDA») – это просто «пугалки», но не более, и, если дело реально дойдет до суда, по таким NDA как правило нарушителя никак не наказать и с него ничего не взыскать.
2. Прежде всего нужно разделять такие термины как «Конфиденциальная информация» и «Информация, содержащая коммерческую тайну». Многие смешивают эти понятие и более того в Федеральном законе «О коммерческой тайне» от 29.07.2004 № 98-ФЗ также эти термины в отдельных местах смешиваются, но все-таки нужно понимать, что:
— «Информация, составляющая коммерческую тайну» — сведения, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны.
То есть информация, составляющая коммерческую тайну – это исключительная та информация, которая имеет ценность в силу того, что ей не владеют иные лица и если третьи лица получат к ней доступ, то информация перестанет обладать ценностью.

Из этого следует, что, например, информацию об используемых технологиях в компании можно отнести к информации, составляющей коммерческую тайну, так как если она станет известна конкурентам, то ее ценность существенно снизится, а, например, информация о том, сколько денег находится на счету компании и с какими контрагентами она работает не может быть отнесена к информации, составляющей коммерческую тайну, поскольку само по себе разглашение такой информации никак не обесценивает саму информацию (что никак не отменяет возможность причинения убытков компании).
Однако это ни в коем случае не значит, что информацию о том, сколько денег на счете компании и с какими контрагентами она работает нельзя защитить, просто она как раз относится к следующей категории:
— Конфиденциальная информация – в нее как раз-таки входит любая информация, относительно которой сторонами соглашения была достигнута договоренность о недопустимости ее разглашения.
Почему такое деление важно? Потому что если Вы информацию о балансе своего счета определите в NDA в качестве информации, составляющей коммерческую тайну, то есть хорошие шансы на то, что в случае судебного спора по факту разглашения такой информации, суд не признает разглашение такой информации в качестве нарушения.
(!!!) Из этого вытекает первое правило – в NDA обязательно нужно максимально конкретно, четко и развернуто описывать какую именно информацию стороны договорились не разглашать.

Всякие абстрактные формулировки формата «не разглашать вообще ничего», «не разглашать любую информацию, переданную стороне» не работают. Если Вы четко не напишите, что нельзя разглашать, например, информацию о тех же контрагентах, то в случае разглашения такой информации никакой ответственности не будет даже в случае наличия общих формулировок в NDA.

—> Пример из практики: в Постановлении ФАС Поволжского округа от 29.07.2013 по делу N А65-9864/2012 суд признал незаключенными положения Договора о неразглашении конфиденциальной информации только потому, что Стороны не определили конкретный перечень информации, которую нельзя разглашать, ограничившись формулировкой «все условия договора являются коммерческой тайной»).

—> Пример из практики: в рамках дела А56-72074/2014 (Постановление тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.07.2015 г.) суд отказал истцу в удовлетворении требований в связи с тем, что в договоре не был определен конкретный перечень конфиденциальной информации (цитата из Постановления: «В этой связи суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что ввиду отсутствия в договоре и соглашении указаний на конкретный перечень сведений, в отношении которых может быть установлен режим коммерческой тайны, ответчиком не доказан факт нарушения истцом данного режима»).
Таким образом, оптимальный вариант – сделать полный перечень отдельным приложением к NDA (у меня обычно только перечень занимает несколько страниц).
Многие крупные компании вообще передают конфиденциальную информацию исключительно по отдельным Актам приема-передачи конфиденциальной информации, чтобы дополнительно зафиксировать, что передаваемая информация относится к конфиденциальной.
3. Также еще очень распространенная ошибка – писать в NDA, что мол «в случае разглашения конфиденциальной информации Сторона обязуется возместить все причиненные убытки». Те, кто пишут такие пункты по всей видимости совершенно не знакомы с практикой компенсации убытков. Дело в том, что для компенсации убытков нужно конкретно доказать:
— факт наличия убытков, ИХ РАСЧЕТ.
— вину стороны, которая разгласила конфиденциальную информацию
— причинно-следственную связь между убытками и действиями контрагента.
Два последних пункта я сейчас не буду разбирать в рамках данной консультации (по ним тоже много проблемных моментов, в рамках данной консультации просто места не хватит), остановлюсь конкретно на первом.
Многие ошибочно полагают, что мол если мы передали информацию второй стороне, а завтра она ее опубликовала в СМИ, то мы можем спокойно идти в суд и взыскивать убытки.
Идти то Вы можете, вот только нужно будет доказать и сами убытки, и их точную сумму и самое главное представить конкретные доказательства их наличия и размера. Проблема в том, что абстрактные убытки в формате «с нами теперь меньше клиентов будут работать» никто взыскивать не будет. Суд не взыскивает абстрактные убытки даже в случае, если очевидно, что разглашение информации сильно ударило по Вам.

Убытки можно взыскать, например, в случае, когда Вы вели переговоры с клиентом о заключении договора условно на сумму 1 млн. руб. Далее нарушитель опубликовал конфиденциальную информацию и Ваш клиент передумал с Вами работать, прислав письмо в формате «я прочитал в интернете вот такую информацию о Вас (конфиденциальную, которая была незаконно разглашена) и из-за этого передумал с Вами работать» — здесь есть и размер убытков (1 млн. руб. по договору) и непосредственные доказательства того, что клиент передумал работать с Вами именно из-за публикации конфиденциальной информации (письмо от клиента) и тут есть шансы на взыскание убытков.

Если же клиент прямо не заявит, что он передумал работать с Вами из-за разглашения конфиденциальной информации, то суд Вам ничего не взыщет, так как всегда есть вариант, что клиент передумал по другим причинам. То есть суд работает всегда только с конкретными убытками, которые подтверждаются доказательствами и когда исключаются иные варианты развития событий.

(!!!) Проблема со сложностью взыскания убытков решается довольно просто – мы не пишем в договоре всякие бестолковые формулировки про взыскание убытков, а пишем конкретные штрафы, которая сторона обязана оплатить за конкретные нарушения. Таким образом, мы сразу решаем 2 задачи:

а) Освобождаем себя от необходимости доказывания, что мы понесли убытки (если нарушение есть – нарушитель в любом случае получает штраф независимо от последствий нарушения для нас).

б) Освобождаем себя от необходимости доказывания размера убытков (а их размер как правило очень сложно точно определить).
При этом в плане определения размера штрафов тоже есть свои нюансы (вопрос определения их размера я здесь опускаю, хотя это тоже отдельная большая тема, на которую тоже есть своя судебная практика). Многие просто пишут, что мол «за разглашение конфиденциальной информации без согласия ее обладателя сторона обязуется оплатить штраф 1 млн. руб.» — это в целом неплохо, но надо понимать, что не все нарушения можно свести «к разглашению». Например, может быть ситуация, что обладатель конфиденциальной информации дал письменное разрешение на передачу информации третьему лицу, но сторона передала информации больше, чем было нужно – в такой ситуации далеко не факт, что Вы сможете взыскать данный штраф 1 млн. руб.

Я в своих NDA всегда расписываю отдельные штрафы за различные нарушения, в том числе рекомендую прописывать штрафы не только за разглашение без согласия, но и передачу информации по незащищенным каналам связи, за небрежное хранение конфиденциальной информации, за упоминание в СМИ фактов наличия у стороны конфиденциальной информации и т.д.

(!!!) Вообще идеальный вариант – все штрафы вывести в отдельное приложение к NDA и в виде таблицы конкретно расписать за какие нарушения какой размер штрафов. Это позволит существенно повысить шансы на взыскание штрафов в самых различных ситуациях.
И хотелось бы сразу на примере изложить 2 весьма похожие ситуации из судебной практики, в которых в одном случае истец получил отказ в иске из-за того, что в договоре было прописано, что «в случае разглашения конфиденциальной сторона получает право на взыскание убытков», а в другой практически такой же ситуации сторона взыскала компенсацию, поскольку в договоре был определен конкретный размер штрафа за нарушение, а не просто общие пункты про взыскание убытков:
—> Пример из практики: Постановление ФАС Московского округа от 12.03.2014 N Ф05-1766/2014 по делу N А40-23492/13-138-219, в котором суд отказал компании во взыскании убытков по причине того, что не доказано наличие убытков и их размер (рекламное агентство после расторжения договора с клиентом опубликовало в СМИ информацию о том, как оно проводило для клиента рекламную компанию, ее этапы и т.п. Клиент подал в суд на рекламное агентство с целью взыскания убытков, возникших в результате такой публикации, но суд отказал в иске, установив, что факт наличия убытков и их размер документально не доказаны) – в данном случае если бы стороны вместо пункта про возмещение убытков указали конкретный размер штрафа за публикацию информации в СМИ, то были бы все шансы взыскать данный штраф.
—> Пример из практики: в Постановлении Восьмого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2014 г. по делу А75-6176/2013 суд взыскал штраф 100000 руб. за нарушение условий о конфиденциальности из-за того, что контрагент привлек без согласия заказчика субподрядчика (и разумеется в связи с его привлечением передал ему часть информации, которая была определена сторонами как конфиденциальная) – здесь налицо и факт нарушения (договор с субподрядчиком) и суду изначально понятно какую сумму взыскивать – 100000 руб., так как именно такой размер штрафа был предусмотрен договором за разглашение конфиденциальной информации третьим лицам. Если бы стороны вместо штрафа написали в договоре про возмещение убытков, то есть все шансы на то, что сторона бы ничего не смогла взыскать.
Как видите, в одном случае истец не учел указанные выше рекомендации и проиграл, во втором случае учел и дело успешно выиграл.
4. Еще частая проблема – при подготовке и подписании NDA совершенно не учитываются требования законодательства, в первую очередь требования Федерального закона «О коммерческой тайне» от 29.07.2004 № 98-ФЗ.
В частности, в ч.1 ст. 10 указанного Федерального закона четко указано, что меры по охране конфиденциальности информации, принимаемые ее обладателем, ДОЛЖНЫ включать в себя:
1) определение перечня информации, составляющей коммерческую тайну;
2) ограничение доступа к информации, составляющей коммерческую тайну, путем установления порядка обращения с этой информацией и контроля за соблюдением такого порядка;
3) учет лиц, получивших доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, и (или) лиц, которым такая информация была предоставлена или передана;
4) регулирование отношений по использованию информации, составляющей коммерческую тайну, работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров;
5) нанесение на материальные носители, содержащие информацию, составляющую коммерческую тайну, или включение в состав реквизитов документов, содержащих такую информацию, грифа «Коммерческая тайна» с указанием обладателя такой информации (для юридических лиц — полное наименование и место нахождения, для индивидуальных предпринимателей — фамилия, имя, отчество гражданина, являющегося индивидуальным предпринимателем, и место жительства).
Почти все упускают из вида то, что в законе четко указано, что для защиты конфиденциальной информации ее обладатель именно ДОЛЖЕН (не может, а именно должен) принять указанный КОМПЛЕКС МЕР, а не просто подписать бумажку, назвав ее «NDA», а именно обязан:
— четко определить перечень конфиденциальной информации (выше уже обсуждали это еще в пункте 2).
— установить порядок обращения с конфиденциальной информации. Это очень важный момент, который тоже почти всегда упускается из вида. Чтобы данный пункт был соблюден обязательно нужно в NDA четко прописывать порядок обращения с конфиденциальной информации. Как она должна храниться, как должна передаваться и т.п. – если эти вещи не будут прописаны, суд может признать, что режим коммерческой тайны у Вас не введен и ничего Вам не взыскать даже в случае доказанного нарушения + здесь же важно установить порядок обращения с информацией путем принятия внутреннего Положения о конфиденциальности (нужно в случае, если у Вас есть работники, если нет, то оно не обязательно).
— вести учет лиц, которым была передана информация. Здесь имеются ввиду журналы учета работников и контрагентов, которым была передана конфиденциальная информация.
— пункт 4 в ч.1 ст. 10 самый простой – в нем имеется ввиду, что отношения с лицами, которым передается конфиденциальная информация должны быть урегулированы (то есть с работниками должны быть подписаны трудовые договоры и должно быть принято Положение о конфиденциальности, а в отношениях с контрагентами должны быть подписаны договор и NDA).
— на материальных носителях разместить грифы о том, что информация, содержащаяся на них, является конфиденциальной. Здесь имеется ввиду наличие таких грифов на компьютерах, сейфах, шкафах и т.д. (этот пункт суды обычно не проверяют + это больше для отдельных случаев). На практике обычно я рекомендую всегда делать отметки о том, что информация является конфиденциальной, например, во всей переписке по электронной почте (например, так делают все нормальные банки и не только они) и т.п. – это дополнительная гарантия того, что вторая сторона не сможет заявить, что мол она не знала, что нельзя разглашать эту информацию.
—> Пример из практики: в рамках дела А57-11021/2011 (постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 10.07.2012 г.) суд рассматривал спор по иску компании по ситуации, когда работник просто взял из базы компании данные 155 клиентов компании, уволился, сам открыл ИП, обзвонил клиентов из базы, предложив им перейти работать с ним напрямую по более дешевой цене. Несмотря на то, что истец привел в суд клиентов, которые подтвердили, что с ними связывался ответчик и предлагал работать с ним напрямую и несмотря на наличие иных доказательств, суд отказал в иске исключительно в связи с тем, что у истца не был введен режим коммерческой тайны, а именно не были соблюдены требования ст. 10,11 Федерального закона «О коммерческой тайне» от 29.07.2004 № 98-ФЗ (не было принято Положение о коммерческой тайне, работник не был ознакомлен с ним и т.п.) – как видите, несмотря на всю очевидность нарушения, суд отказал в иске просто из-за несоблюдения формальных моментов.
Таким образом, подводя итог, следует отметить, что все NDA (Соглашения о неразглашении, Соглашения о конфиденциальности), Положения о конфиденциальности в отношении сотрудников (Положения о коммерческой тайне) бывают трех видов: 1. Изначально не рабочие, которые даже не будут признаны судом в принципе (будут рассмотрены как незаключенные или как недействительные). 2. «Пугалки» — то есть формально они имеют юридическую силу, но в случае нарушений нарушителю ничего не грозит, и Вы ничего с него не взыщите, единственный смысл в них – некое психологическое воздействие на контрагента. 3. Нормальные NDA (по-хорошему здесь уже нужно говорить не только об NDA, но и для большинства случаев о комплексе мер по введению режима конфиденциальности в компании).
Из этого следует, что если Вы реально хотите защитить конфиденциальную информацию и иметь шансы реально привлечь нарушителя к ответственности в случае разглашения конфиденциальной информации, то к этому вопросу нужно подходить максимально ответственно, тщательно изучая конкретную ситуацию и подготавливая документы исключительно с опором на положения закона и на актуальную судебную практику.
Надеюсь мой ответ Вам помог.
С Уважением,

Васильев Дмитрий.

(действующая редакция, полный текст ст. 376 ГПК РФ, комментарий процессуального кодекса)

1. Вступившие в законную силу судебные постановления, указанные в части второй статьи 377 настоящего Кодекса, могут быть обжалованы в порядке, установленном настоящим параграфом, в кассационный суд общей юрисдикции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями.

Кассационные жалоба, представление могут быть поданы в кассационный суд общей юрисдикции при условии, что лицами, указанными в абзаце первом настоящей части, были исчерпаны иные установленные настоящим Кодексом способы обжалования судебного постановления до дня вступления его в законную силу.

2. Право на обращение в кассационный суд общей юрисдикции с представлением о пересмотре вступивших в законную силу судебных постановлений, если в рассмотрении дела участвовал прокурор, имеют должностные лица органов прокуратуры, указанные в части третьей статьи 377 настоящего Кодекса.

Комментарий ст. 376 ГПК РФ в новой редакции

Объектами обжалования в кассационном порядке, согласно комментируемой статье 376 ГПК РФ. выступают вступившие в законную силу судебные постановления, за исключением судебных постановлений Верховного Суда РФ. Невозможность обжалования в кассационном порядке судебных постановлений Верховного Суда РФ обусловлена тем, что этот Суд является последней инстанцией, в которой рассматриваются дела в кассационном порядке. По этой причине постановления самого Верховного Суда РФ не могут быть обжалованы в кассационном порядке.

Объектами кассационного обжалования могут быть исключительно вступившие в законную силу постановления суда. К постановлениям суда отнесены также судебные приказы, решения и определения суда (см. комментарии ст. 13 ГПК РФ в действующей редакции).

Помимо сторон и других лиц, участвующих в деле, норма ч. 1 комментируемой статьи 376 ГПК РФ представляет право обратиться с кассационной жалобой другим лицам, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями. Из сказанного следует, что названные лица не выступали в процессе в качестве лиц, участвующих в деле, но судебным постановлением нарушены их права и законные интересы. Данное положение является новеллой действующей редакции ГПК РФ.

Полномочиями суда кассационной инстанции наделены президиумы верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов, окружных (флотских) военных судов, судебные коллегии Верховного Суда РФ.

В качестве оснований для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке ст. 387 ГПК РФ предусматривает существенные нарушения норм материального или процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов. Данное основание тоже является новеллой действующей редакции ст. 376 ГПК РФ для кассационного производства. В прежней редакции ГПК РФ оно рассматривалось в качестве основания для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора.

Необходимо отметить, что понятие «существенные нарушения» не имеет однозначного толкования и не вносит полной ясности в содержание принципа правовой определенности, закрепленной в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подробнее см. комментарий к ст. 387 ГПК РФ). Под данную формулировку можно подвести любое нарушение норм материального права, так как практически все дела, рассматриваемые в порядке гражданского судопроизводства, связаны с защитой прав, гарантированных Конституцией РФ и нормами международного права.

Обратите внимание!

Кассационная жалоба по гражданскому делу

Срок подачи кассационной жалобы составляет шесть месяцев со дня вступления судебного постановления в законную силу, раньше этот срок составлял 10 дней и исчислялся со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Обязательным условием является, как было отмечено выше, исчерпание установленных ГПК РФ способов обжалования судебного постановления до дня вступления его в законную силу. Указанный шестимесячный срок начинает течь на следующий день после вступления судебного постановления в законную силу и истекает в соответствующее число последнего месяца.

Комментируемая ст. 376 ГПК РФ предусматривает возможность восстановления пропущенного срока на подачу кассационной жалобы, но для решения этого вопроса необходимо ходатайство лица, обратившегося с кассационной жалобой. С ходатайством о восстановлении пропущенного срока могут обратиться только лица, имеющие право на подачу кассационной жалобы.

Срок на подачу кассационной жалобы может быть восстановлен, если судья признает причины пропуска уважительными. Таким образом, ГПК РФ решение этого вопроса отнес на усмотрение судьи. Некоторые общие подходы к определению характера причин пропуска сроков, оценке их уважительности выработаны судебной практикой.

Обратите внимание!

Заявление о восстановлении срока на подачу кассационной жалобы

В соответствии с ч. 3 комментируемой статьи 376 ГФ в действующей редакции право кассационного обжалования принадлежит также должностным лицам органов прокуратуры, если прокурор участвовал в рассмотрении дела. Фактическое присутствие прокурора в судебном заседании значения не имеет.

С представлениями о пересмотре вступивших в законную силу судебных постановлений вправе обращаться:

  • Генеральный прокурор РФ и его заместители — в любой суд кассационной инстанции;
  • прокурор республики, края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа, военного округа (флота) — соответственно в президиум верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области, суда автономного округа, окружного (флотского) военного суда.

Дополнительный комментарий статьи

В комментируемой статье 376 ГПК РФ понятие «судебное постановление» понимается в широком смысле этого слова. Это может быть и решение (судебный приказ мирового судьи), и определение любого суда общей юрисдикции, за исключением судебных постановлений Верховного Суда РФ.

Гражданский процесс предусматривает пересмотр судебных постановлений в кассационном порядке как средство исправления возможных судебных ошибок. Закон устанавливает при этом исключительный порядок кассационного производства: вступившее в законную силу судебное решение может быть пересмотрено только в случаях принесения жалобы лицами, указанными в ч. 1 комментируемой статьи 376 ГПК РФ, или представления — должностными лицами, о которых идет речь в ч. 3 ст. 377 ГПК РФ, причем исключительно, когда заявителем были исчерпаны иные установленные ГПК РФ способы обжалования судебного постановления до дня его вступления в законную силу.

Правом обжалования судебных постановлений в кассационном порядке обладают только лица, указанные в ч. ч. 1 и 3 комментируемой статьи. Судье, участвующему в рассмотрении и разрешении дела, и должностному лицу соответствующего суда ГПК РФ такое право не предоставлено, в связи с чем он лишен возможности обращаться с представлением о пересмотре судебного постановления в кассационном порядке. Так, президиум областного суда не вправе рассматривать дело по существу по представлению председателя районного суда, не согласного с определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда.

Ходатайство обращающегося в суд кассационной инстанции Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации о проверке вступившего в законную силу судебного постановления является самостоятельным предметом рассмотрения в суде кассационной инстанции в соответствии с правилами гл. 41 ГПК РФ. Несмотря на это данное ходатайство также оформляется с учетом требований, установленных ст. ст. 376 — 378 ГПК РФ.

Если дело рассматривалось в апелляционном порядке, то судебные постановления по делу могут быть обжалованы в кассационном порядке не только лицом, по жалобе которого дело проверялось судом второй инстанции, но и другим участвующим в деле лицом, не подававшим апелляционную жалобу. Это положение относится и к лицам, не принимавшим участия в деле, чьи права и законные интересы нарушены вступившим в законную силу судебным постановлением.

Кассационная жалоба, представление на судебные постановления, не прошедшие стадию апелляционного обжалования, подлежат возвращению без рассмотрения по существу определением судьи на основании п. 5 ч. 1 ст. 379.1 ГПК РФ, как поданные с нарушением правил подсудности.

В соответствии с ч. 2 комментируемой статьи 376 ГПК РФ судебные постановления могут быть обжалованы в суд кассационной инстанции в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. При определении даты начала течения срока на подачу кассационной жалобы необходимо учитывать, что решения судов первой инстанции вступают в законную силу по правилам, установленным ст. ст. 209 и 237 ГПК РФ, а постановления судов апелляционной и кассационной инстанций вступают в законную силу со дня их вынесения (ст. ст. 329, 335, 391 ГПК РФ).

Решение суда по делу о признании нормативного правового акта недействующим при соблюдении предусмотренных законом обязательных условий может быть обжаловано в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня вступления решения в законную силу лицами, не участвующими в деле, правоотношения с участием которых регулируются данным актом, в том случае, если лицо считает, что указанным решением нарушаются его права и законные интересы.

Обжалование допустимо и по основаниям, которые не указаны заявителем. Срок, установленный ч. 2 комментируемой статьи, следует исчислять с момента официального опубликования решения суда об оспаривании нормативного правового акта, а если решение не опубликовано, то с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о наличии судебного решения по данному вопросу.

Исходя из текста ч. 2 комментируемой статьи 376 ГПК РФ, а также ст. ст. 379.1, 382 и п. 6 ч. 1 ст. 390 ГПК РФ указанный в ч. 2 ст. 376 ГПК РФ срок установлен для обжалования судебных постановлений во всех судах кассационной инстанции и подача кассационной жалобы, представления в вышестоящий суд кассационной инстанции после получения определения об отказе в передаче кассационной жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции не влечет за собой его исчисления заново.

Указанный шестимесячный срок начинает исчисляться на следующий день после вступления судебных постановлений в законную силу и истекает в соответствующее число последнего месяца данного срока. При этом если последний месяц срока такого числа не имеет, срок истекает в последний день этого месяца. В том случае, если последний день шестимесячного срока приходится на нерабочий день, днем окончания срока считается следующий за ним рабочий день. Срок не считается пропущенным, если кассационная жалоба, представление были сданы в организацию почтовой связи до двадцати четырех часов последнего дня срока (см. комментарии ст. 107, ст. 108 ГПК РФ).

Судебная практика к статье 376 ГПК РФ

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11.12.2012 N 29 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции» о ст. 376 ГПК РФ

2. В соответствии с частью 1 статьи 376, частью 2 статьи 377 ГПК РФ в кассационном порядке могут быть обжалованы вступившие в законную силу:

решения, определения районных судов, гарнизонных военных судов, мировых судей, принятые ими по первой инстанции, судебные приказы;

решения, определения верховных судов республик, краевых, областных судов, окружных (флотских) военных судов, судов городов федерального значения, суда автономной области, судов автономных округов (далее — областные и равные им суды), принятые по первой инстанции по делам о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок (статьи 244.9, 244.10 ГПК РФ);

апелляционные определения, вынесенные судами по результатам рассмотрения дел по апелляционным и частным жалобам, представлениям, за исключением апелляционных определений Верховного Суда Российской Федерации (пункты 4 — 5 части 2 статьи 391.1 ГПК РФ);

определения, вынесенные судами апелляционной инстанции, указанными в пунктах 1 и 2 статьи 320.1 ГПК РФ, об оставлении без рассмотрения по существу апелляционных жалобы, представления на основании пункта 4 статьи 328 ГПК РФ и другие определения;

постановления президиумов областных и равных им судов.

3. Судам необходимо иметь в виду, что обращение в суд кассационной инстанции для обжалования вступивших в законную силу судебных постановлений возможно, если лицами, указанными в части 1 статьи 376 ГПК РФ, были исчерпаны иные установленные Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации способы обжалования судебного постановления до дня вступления его в законную силу (часть 2 статьи 376 ГПК РФ).

4. Правом кассационного обжалования обладают лица, участвующие в деле, а также другие лица, если их права и законные интересы нарушены судебным постановлением, а именно лица, не привлеченные к участию в деле в судах первой и апелляционной инстанций, если судебным постановлением разрешен вопрос об их правах или обязанностях (пункт 4 части 4 статьи 330, часть 1 статьи 376 ГПК РФ).

В случае, когда суд апелляционной инстанции проверил законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции и вынес апелляционное определение, судебные постановления по делу могут быть обжалованы в кассационном порядке не только лицом, по жалобе (представлению) которого дело проверялось судом апелляционной инстанции, но и другими лицами, участвующими в деле, не подававшими апелляционную жалобу, а также лицами, не привлеченными к участию в деле в судах первой и апелляционной инстанций, если вступившими в законную силу судебными постановлениями разрешен вопрос об их правах или обязанностях.

Лица, не привлеченные к участию в деле, если судебным постановлением разрешен вопрос об их правах или обязанностях, не лишены возможности обратиться с кассационной жалобой в суд кассационной инстанции и в том случае, если постановление суда первой инстанции не обжаловалось в апелляционном порядке и вступило в законную силу.

8. Исходя из положений части 2 статьи 376, пункта 3 части 1 статьи 379.1, статьи 382, пункта 6 части 1 статьи 390 ГПК РФ шестимесячный срок для кассационного обжалования вступивших в законную силу судебных постановлений является единым для обжалования судебных постановлений в кассационном порядке, и подача кассационных жалобы, представления в Судебную коллегию по административным делам, в Судебную коллегию по гражданским делам или в Военную коллегию Верховного Суда Российской Федерации после обжалования судебных постановлений в президиум областного или равного ему суда не влечет за собой его исчисление заново.

Указанный шестимесячный срок начинает исчисляться на следующий день после принятия апелляционного определения и истекает в соответствующее число последнего месяца данного срока (часть 3 статьи 107, часть 5 статьи 329, статья 335 ГПК РФ). При этом объявление в судебном заседании суда апелляционной инстанции только резолютивной части апелляционного определения и отложение составления мотивированного апелляционного определения на срок не более чем пять дней (статья 199 ГПК РФ) не продлевают дату его вступления в законную силу.

Если после вынесения апелляционного определения суд апелляционной инстанции рассмотрит апелляционные жалобу, представление, поступившие от других лиц, которым был восстановлен срок на подачу апелляционных жалобы, представления, шестимесячный срок для обжалования вступивших в законную силу судебных постановлений следует исчислять со дня, следующего за днем принятия последнего апелляционного определения.

В случае вынесения судом апелляционной инстанции дополнительного апелляционного определения (часть 4 статьи 1, статья 201 ГПК РФ) шестимесячный срок на кассационное обжалование основного апелляционного определения и дополнительного апелляционного определения начинает течь со дня, следующего за днем вынесения дополнительного апелляционного определения.

Вместе с тем, если судом апелляционной инстанции отказано в удовлетворении заявления о вынесении дополнительного апелляционного определения, срок на подачу кассационной жалобы исчисляется со дня, следующего за днем вынесения основного апелляционного определения.

Срок на подачу кассационных жалобы, представления не считается пропущенным, если они были сданы в организацию почтовой связи до двадцати четырех часов последнего дня срока (часть 3 статьи 108 ГПК РФ). В этом случае дата подачи кассационных жалобы, представления определяется по штемпелю на конверте, квитанции о приеме заказной корреспонденции либо иному документу, подтверждающему прием корреспонденции (справка почтового отделения, копия реестра на отправку почтовой корреспонденции и т.п.).

При исчислении шестимесячного срока необходимо иметь в виду, что время рассмотрения кассационных жалобы, представления в суде кассационной инстанции не учитывается.

10. В соответствии с частью 4 статьи 112 ГПК РФ заявление лиц, указанных в части 1 статьи 376 ГПК РФ, о восстановлении пропущенного процессуального срока, установленного частью 2 статьи 376 ГПК РФ, подается в суд, рассмотревший дело по первой инстанции.

В некоторых договорах с контрагентами установлено, что договор, его приложения и иные документы по договору являются конфиденциальной информацией и не подлежат разглашению без согласия другой стороны.
Договоры, в которых содержатся указанные условия, на сегодняшний день исполнены надлежащим образом. Специальных сроков действия условий о конфиденциальности договоры не предусматривали. В некоторых договорах содержатся положения о штрафных санкциях за нарушение условий о конфиденциальности, в других они отсутствуют.
На какой срок действуют эти положения, если в договоре установлен только срок его действия «до полного надлежащего исполнения сторонами своих обязательств по договору»?
Могут ли быть предъявлены контрагентом штрафные санкции в случае, если копия договора и актов приемки будут приложены к конкурсной заявке для участия в процедуре по Федеральному закону от 05.04.2013 N 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» в качестве документов, подтверждающих опыт (согласно конкурсной документации)?

4 мая 2018

Прежде всего отметим, что гражданское законодательство практически не регулирует вопрос, связанный с конфиденциальностью условий гражданско-правового договора. В нем лишь содержатся отдельные указания на то, что условия некоторых договоров должны быть конфиденциальными, если иное не предусмотрено законом и/или соглашением сторон. Так, например, это касается содержания корпоративного договора, заключенного между участниками непубличного хозяйственного общества (п. 4 ст. 67.2 ГК РФ), условий о предмете договора на выполнение научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских и технологических работ (п. 1 ст. 771 ГК РФ). Кроме того, гражданское законодательство может устанавливать обязанность поддерживать конфиденциальность информации, полученной в ходе переговоров о заключении договора или в процессе его исполнения (ст. 434.1, п.п. 1 и 2 ст. 771, ст. 1032 ГК РФ). Чуть более детально вопрос о конфиденциальности информации решается в нормах главы 75 ГК РФ, касающихся права на секрет производства (ноу-хау), вся возможность существования которого зависит от сохранения информации, составляющей ноу-хау, в тайне.
Вместе с тем каких-либо общих норм, посвященных непосредственно условиям договора о конфиденциальности, тем более введенным в него исключительно по воле и желанию сторон, гражданское законодательство не содержит. В частности, в нем нет положений, которые регулировали бы содержание, применение, сроки действия таких условий, а также устанавливали бы специальную ответственность за их нарушение.
В связи с изложенным следует иметь в виду, что вопрос об отнесении той или иной информации к конфиденциальной регулируется прежде всего Указом Президента РФ от 06.03.1997 N 188 «Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера» (далее — Указ N 188). Анализ данного нормативного акта показывает, что к сфере, регулируемой гражданским законодательством (ст. 2 ГК РФ), относятся сведения, указанные в п. 5 и п. 6, а именно: сведения, связанные с коммерческой деятельностью, доступ к которым ограничен в соответствии с ГК РФ и федеральными законами (коммерческая тайна), и сведения о сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации информации о них.
Очевидно, что сведения об условиях того или иного гражданско-правового договора, а также о ходе и результатах его исполнения могут быть отнесены только к сведениям, связанным с коммерческой деятельностью, которые, как это следует из положений Указа N 188, охраняются в режиме коммерческой тайны.
В свою очередь, п. 2 ст. 3 Федерального закона от 29.07.2004 N 98-ФЗ «О коммерческой тайне» (далее — Закон N 98-ФЗ) относит к информации, составляющей такую тайну, сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны. При этом отнесение информации к информации, составляющей коммерческую тайну, определение перечня и состава такой информации принадлежит ее обладателю (ч. 1 ст. 4 Закона N 98-ФЗ), то есть в рассматриваемом случае сторонам договора.
Учитывая приведенные нормы, а также то, что сведения о содержании гражданско-правового договора, ходе его исполнения и полученных результатах не относятся к сведениям, которые не могут составлять коммерческую тайну (ст. 5 Закона N 98-ФЗ), такие сведения также могут быть отнесены к коммерческой тайне и охраняться соответствующим образом.
Вместе с тем необходимо принимать во внимание, что нормы Закона N 98-ФЗ также не содержат каких-либо положений, которые бы на законодательном уровне регулировали срок действия условий гражданско-правового договора о конфиденциальности сведений, составляющих коммерческую тайну, или предусматривали бы конкретные санкции за нарушение режима коммерческой тайны. Они лишь определяют порядок предоставления такой информации органам государственной власти и органам местного самоуправления и дальнейшего обращения с ней (ст. 6 и ст. 13 Закона N 98-ФЗ), устанавливают права обладателей этой информации (ст. 6.1 Закона N 98-ФЗ), порядок охраны информации, составляющей коммерческую тайну, в том числе в трудовых отношениях (ст. 10 и ст. 11 Закона N 98-ФЗ), а также содержат общие, без конкретных санкций, нормы об ответственности за нарушение режима коммерческой тайны и за непредставление составляющих ее сведений, если обязанность предоставить их вытекает из закона (ст. 14 и ст. 15 Закона N 98-ФЗ). Причем из содержания ч. 1 ст. 10 Закона N 98-ФЗ следует, что регулирование отношений по использованию информации, составляющей коммерческую тайну, сторонами гражданско-правовых договоров осуществляется на основании гражданско-правовых договоров.
Иными словами, вышеизложенное указывает на то, что в гражданско-правовых отношениях все основные условия соблюдения режима коммерческой тайны в отношении тех или иных сведений, включая определение перечня таких сведений, сроков, в течение которых такие сведения являются конфиденциальными, а также меры ответственности за нарушение режима коммерческой тайны должны определяться условиями, установленными соглашением сторон*(1).
Однако в рассматриваемом случае, как это следует из вопроса, срока действия режима коммерческой тайны в отношении условий заключенного сторонами договора и хода его исполнения такой договор не устанавливает. Не предусмотрен этот срок и каким-то отдельным, специальным соглашением сторон. Следовательно, в отсутствие специального нормативного правового регулирования на этот счет, необходимо, на наш взгляд, руководствоваться общими положениями о действии обязательств, вытекающих из договора.
В частности, из п. 3 ст. 425 ГК РФ следует, что, если иное не предусмотрено договором, он признается действующим до определенного в нем момента окончания исполнения сторонами обязательства. Данная норма коррелирует с положениями п. 1 ст. 408 ГК РФ, согласно которым надлежащее исполнение прекращает обязательство.
Безусловно, существуют условия договоров, которые действуют даже после прекращения последних, например те, которые в силу своей природы предполагают их применение и после прекращения договора (например, гарантийные обязательства в отношении товаров или работ; условие о рассмотрении споров по договору в третейском суде, соглашения о подсудности, о применимом праве и т.п.) либо имеют целью регулирование отношений сторон в период после прекращения (например, об условиях возврата предмета аренды после прекращения договора, о порядке возврата уплаченного аванса и т.п.) (смотрите также п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 N 35 «О последствиях расторжения договора»). Тем не менее, на наш взгляд, условие о необходимости соблюдать конфиденциальность в отношении содержания договора и хода его исполнения не относится к таковым, если только стороны прямо не предусмотрели его действие и после прекращения договора. Иное толкование характера такого условия приводило бы к тому, что без специального указания закона или соглашения сторон оно налагало бы на стороны фактически бессрочную обязанность по соблюдению режима коммерческой тайны в отношений сведений, которые такое значение, по сути, утратили. Данный вывод подтверждается и судебной практикой, которая приходит к выводу о правомерности привлечения к ответственности за нарушение условий договора о конфиденциальности, в качестве основного аргумента используя то обстоятельство, что такое нарушение было допущено еще в период действия договора, таким образом косвенно подтверждая, что после прекращения договора привлечение к ответственности по общему правилу было бы невозможно (смотрите, например, постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25.07.2014 N Ф04-6725/14).
В связи с изложенным, если в рассматриваемой ситуации иное не было предусмотрено соглашением сторон договора, мы полагаем, что обязательства по сохранению конфиденциальности условий договора и хода его исполнения прекращаются одновременно с иными условиями этого договора (не считая тех условий, которые по смыслу разъяснений, данных в п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 N 35, или прямого соглашения сторон применяются и после прекращения договора).
Таким образом, мы считаем, что штрафные санкции, установленные ст. 15 и ст. 393 ГК РФ, а также договорами, указанными в вопросе, за разглашение сведений, признанных сторонами конфиденциальными, не подлежат применению к стороне, которая после прекращения таких договоров исполнением приложила их тексты и акты приемки выполненных по ним работ (оказанных услуг) к конкурсной заявке для участия в конкурентных процедурах, предусмотренных Федеральным законом от 05.04.2013 N 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд».
Разумеется, сделанный нами вывод не может затрагивать той ситуации, когда сам договор или документация, сопутствующая его исполнению, содержат сведения, которые в силу ст. 1465 ГК РФ признаются секретом производства (ноу-хау). В этом случае применению в регулировании сроков неразглашения такой информации подлежат нормы главы 75 ГК РФ.
В заключение обращаем Ваше внимание на то, что в силу ст. 431 ГК РФ окончательное толкование условиям договора, в том числе условиям договора о конфиденциальности и сроке ее действия, может дать лишь суд с учетом анализа полного текста такого договора, а также всех соответствующих обстоятельств, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон. Поэтому сделанные нами в настоящей консультации выводы являются лишь нашим экспертным мнением, основанным на информации, содержащейся в вопросе.

Ответ подготовил:
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
кандидат юридических наук Широков Сергей

Ответ прошел контроль качества

12 апреля 2018 г.

Материал подготовлен на основе индивидуальной письменной консультации, оказанной в рамках услуги Правовой консалтинг.

Как применять Постановление Пленума ВАС РФ «О свободе договора и его пределах» в свою пользу. Анализ судебной практики

Авторы статьи: Юлия Кирпикова, руководитель Коммерческой практики адвокатского бюро КИАП, адвокат, и Евгений Васин, младший юрист адвокатского бюро КИАП

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах» (далее также – «Постановление») с момента его и принятия и до настоящего времени остаётся одним из наиболее обсуждаемых судебных актов ВАС РФ. Также как и по многим юридическим вопросам, мнения юристов касательно Постановления и его роли в юридической практике разделились. Кто-то считает, что Постановление привнесло дополнительную неопределенность в гражданский оборот, кто-то же, напротив, говорит о том, что новых возможностях, связанных с ограничением буквального толкования правовых норм.

Вместе с тем, несмотря на различные дискуссии, можно сделать один объективный вывод – вот уже два с половиной года Постановление активно применяется судами в различных правовых вопросах. И пусть судебная практика не всегда единообразна, тем не менее, ее анализ позволяет выявить ряд тенденций, которые могут быть приняты во внимание как на досудебной, так и на судебной стадиях юридической деятельности.

1. Касательно императивности правовых норм и необходимости соблюдения баланса интересов сторон

Особый интерес для правоприменительной практики представляют пункты 2 – 4 Постановления, которые содержат разъяснения по поводу того, какую норму права судам следует считать императивной, а, значит, какие ограничения должны быть в обязательном порядке соблюдены сторонами, в частности, при заключении договора.

Одним из наиболее наглядных примеров того, как суды, руководствуясь Постановлением, могут применить признать диспозитивной норму, устанавливающую обязанности для субъектов правоотношений, являются судебные акты по делу № А40-158220/2015. В рамках указанного дела истец обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском о взыскании денежных средств, в т. ч. процентов за пользование чужими денежными средствами, в связи с неисполнением ответчиком – банком – обязанности по выплате суммы банковской гарантии.

Суть спора сводилась к разрешению вопроса об императивности п. 2 ст. 374 ГК РФ «требование бенефициара должно быть представлено гаранту до окончания срока действия независимой гарантии». Истец направил требование банку до окончания срока действия банковской гарантии, однако, когда банк его получил, срок действия гарантии уже был окончен, в связи с чем банк отказался выплачивать денежные средства бенефициару, посчитав истца нарушившим императивное условие выплаты указанных средств, установленное нормой гражданского законодательства.

Рассмотрев указанное дело, суды трех инстанций, руководствуясь п.п. 2 – 4 Постановления, не нашли признаков императивности в п. 2 ст. 374 ГК РФ, указав, что «отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или отдельных его условий недействительными».

Иными словами, в отсутствие прямого запрета на установление сторонами в договоре положений, противоречащих ГК, а также явно выраженного нарушения баланса интересов сторон, суды интерпретируют п. 2 ст. 374 ГК РФ, а также все остальные нормы ГК, где есть слово «должен», как «может», оставляя сторонам договора право выбора наиболее предпочтительного для них варианта правоотношений.

Другой пример – дело № А40-37963/12-59-350, в котором суды трех инстанций при втором круге рассмотрения дела применили п. 2 Постановления и пришли к выводу, что ст.ст. 929, 954, 967 ГК не содержат явно выраженный запрет на замену страхового возмещения в денежной форме иной формой возмещения, на основании чего был сделан вывод, что «осуществление страхового возмещения в виде передачи соглашения об отступном не противоречит действующему законодательству» (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.10.2014 по делу № А40-37963/12-59-350).

Следуя изложенным в Постановлении выводам, все чаще суды стали признавать, что они не вправе «ограничиваться формальной констатацией определенного условия договора в отрыве от его контекста и цели заключения, а должны оценивать все условия договора в их совокупности с учетом целей его заключения и действительной воли сторон, в пользу сохранения существующих обязательств, при условии добросовестного поведения участников сделки» (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.01.2016 № Ф09-10829/15 по делу № А76-2502/2015).

Учёт всех обстоятельств дела, в частности, воли сторон, целей и условий, при которых договор был заключен, позволяет судам в ряде случаев применить положения Постановления и для восполнения пробелов в праве. Например, в деле № А40-44056/2013 Девятый арбитражный апелляционный суд применил п. 3 Постановления и п. 2 ст. 23 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее также – «Закон об АО») и отказал в апелляционной жалобе, так как не нашёл императивную норму, которая обязывала бы акционеров распределять имущество ликвидируемого юридического лица исключительно пропорционально. Иными словами, в отсутствие чёткого ответа на вопрос, допустимо ли с точки зрения Закона об АО непропорциональное распределение имущества ликвидируемого юридического лица, ст. 31.1 Закона об АО, в совокупности с п. 3 Постановления, позволяют сторонам предусмотреть такой порядок распределения имущества (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2015 № 09АП02292/2015 по делу № А40-44056/2013).

Также, интересным представляется тот факт, что суды, применяя Постановление, стремятся при толковании условий договоров между сторонами учитывать существо применяемых к таким условиям договора правовых норм. В частности, в деле № А69-3576/2013 Третий арбитражный апелляционный суд указал, что «законодатель, формулируя правило о том, что необходимые расходы, понесенные покупателем в связи с принятием товара на ответственное хранение, подлежат возмещению поставщиком, не преследовал цель ограничить стороны в использовании неустойки как механизма компенсации убытков».

Отметим, что применение положений Постановления позволяет сторонам сделки, среди прочего, устанавливать наиболее предпочтительные для них механизмы взаимодействия, которые не ограничиваются буквой закона, а, возможно, и дополняют его.

Так, например, в рамках рассмотрения дела № А40-149290/2014 перед судами был поставлен вопрос, является ли императивной ст. 1010 ГК РФ, содержащая перечень оснований для прекращения агентского договора. По мнению одной из сторон договора, право агента на одностороннее расторжение агентского договора, противоречило ст. 1010 ГК РФ. Направляя указанное дело на новое рассмотрение, Арбитражный суд Московского округа пришел к выводу, что, в отсутствии в ГК РФ запрета на иное, допустимо предусматривать в агентском договоре право стороны на отказ от его исполнения. Тем самым Арбитражный суд Московского округа как-бы дополнил ст. 1010 ГК новыми основаниями для расторжения агентского договора, предусмотренного соглашением сторон. При рассмотрении дела на втором круге Девятый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Московского округа пришли к аналогичному выводу (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2016 по делу № А40-149290/14, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 13.09.2016 по делу № А40-149290/14).

Положения Постановления применяются судами не только в вопросах, связанных с возможностью сторон расторгнуть договор в одностороннем порядке, но и по вопросам условий их одностороннего расторжения.

Так, в деле А40-83887/2015-42-652 истец – индивидуальный предприниматель – обратился в суд с иском о взыскании денежных средств, уплаченных им в качестве комиссии по кредитному договору. Кредитный договор в данном деле предусматривал право Истца на досрочное погашение текущей задолженности по кредиту с уплатой Кредитору «комиссии за досрочное погашение, если период времени с даты фактического предоставления кредита по дату досрочного погашения текущей задолженности по кредиту (включительно) составит менее 365 календарных дней».

Истец полагал, в числе прочего, что включение в кредитный договор подобных условий нарушает п. 1 ст. 16 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей». Помимо вполне очевидного указания на неприменение Закона о защите прав потребителей к отношениям по кредитному договору, предназначенному «для предпринимательских целей», суды первой и апелляционной инстанций указали на следующее:

  • Законодательство РФ не запрещает кредиторам выдвигать дополнительные условия в виде уплаты комиссии в подобных случаях, так как с экономической точки зрения, комиссия за досрочное погашение кредита направлена на компенсацию потерь кредитора;
  • Досрочное погашение кредита создает для заемщика имущественное благо в виде экономии денежных средств, составляющих проценты за пользование кредитом, которые подлежали бы уплате при погашении кредита в соответствии с согласованным графиком;
  • Подобное условие договора соответствует законодательству, в котором отсутствует какое-либо императивное предписание, устанавливающее исчерпывающий перечень условий кредитного договора, а также запрещающее установление условий, прямо не предусмотренных законом или иным правовым актом в том числе, об уплате комиссий наряду с процентами по кредиту (Постановление Арбитражного суда г. Москвы от 22.12.2015, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.03.2016 по делу № А40-83887/2015).

Похожей позиции придерживался Девятый арбитражный апелляционный суд в деле № А40-69329/2015, где, применяя п. 1, 3 и 4 Постановления, был сделан вывод об отсутствии в российском праве императивных норм, которые бы ограничивали права сторон указывать в договоре суммы денежных средств, подлежащих оплате в случае его одностороннего расторжения.

Суммируя вышеизложенные выводы судов можно говорить, что формула «разрешено, если не запрещено», установленная п. 2 Постановления, позволяет сторонам предусматривать любые основания и условия расторжения договора, если законом прямо не предусмотрен запрет на установление согласованных сторонами условий об ином, а также не нарушен баланс интересов всех сторон.

Так, например, прямого запрета на указание «иного» условия расторжения договора применительно к п. 1 ст. 782 ГК РФ («Заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов») не содержится, чем и воспользовались стороны в деле № А40-135254/2013, предусмотрев в договоре о передаче прав пользования доменными именами, обязанность пользователя в случае одностороннего расторжения договора, уплатить правообладателю (истцу) компенсацию за весь неполученный доход.

Суд в данном деле руководствовался п. 4 Постановления, отметив ничтожность условия о компенсации за одностороннее расторжение договора, равной времени действия всего договора, поскольку такая компенсация «носит запретительный характер для ответчика, лишая его возможности воспользоваться правом на отказ от исполнения договора, вопреки прямой норме закона» (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2014 № 09АП-21516/2014-ГК по делу № А40-135254/2013).

Примечательно, что к похожим выводам, но руководствуясь другими положениями Постановления (п. 9 Постановления), пришёл Арбитражный суд Амурской области в деле № А04-2448/2016. При рассмотрении указанного спора суд посчитал, что включение в контракт условий, предусматривающих начисление неустойки подрядчику от цены контракта без учета объема уже выполненных подрядчиком и сданных заказчику работ, является злоупотреблением правом.

Два вышерассмотренных дела подтверждают, что, применяя Постановление, суды не стремятся интерпретировать право исключительно в расширительном смысле и исключительно в пользу неограниченной свободы договора. Напротив, в подобных ситуациях, суды обязаны учитывать «существо» норм, а также «цели, которые преследовал законодатель, устанавливания то или иное правило» (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.01.2016 по делу № А76-2502/2015). Тем не менее, баланс интересов сторон остаётся даже в этих случаях решающим фактором в толковании норм и/или положений договоров (там же).

Так, на необходимость соблюдения баланса интересов указали Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Уральского округа в судебных актах по делу № А76-2502/2015, отмечая, что «при толковании условий договора суды не вправе ограничиваться формальной констатацией определенного условия договора в отрыве от его контекста и цели заключения, а должны оценивать все условия договора в их совокупности с учетом целей его заключения и действительной воли сторон, в пользу сохранения существующих обязательств, при условии добросовестного поведения участников сделки» (Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 28.01.2016 по делу № А76-2502/2015).

Учёт интересов сторон при этом может заключаться не только в контексте баланса экономических интересов, но также в равенстве переговорных возможностей, чему посвящены сразу несколько пунктов Постановления.

2. Касательно равенства переговорных возможностей

На необходимость «выравнивания» интересов сторон, лишь одна из которых является профессиональным участником рынка, направлены п. 10 и 11 Постановления, в соответствии с которыми при оценке фактического соотношения переговорных возможностей сторон необходимо учитывать уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере (п. 10 Постановления), а, при невозможности установить действительную общую волю сторон – толковать положения договора по принципу сontra рroferentem («против предложившего»), где лицом, предложившим лицом считать профессионала в соответствующей сфере (п. 11 Постановления).

Применение судами указанных пунктов позволяет оградить «неопытную» сторону от последствий противоречивых формулировок в стандартных соглашениях, к которым часто прибегают банки и страховые организации, как произошло, в частности, в деле А40-168599/2015.

В рамках указанного дела истец обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском о признании недействительными и не подлежащими применению своп-договоров, заключенных в рамках Генерального соглашения между ним и банком. Удовлетворяя требования истца, суд признал недобросовестным поведение банка как в процессе заключения спорных сделок, так и в последующих договорных отношениях, выразившееся в не предоставлении банком сведений о рисках, отсутствии четкого описания порядка определения текущей стоимости свопов, неточности в расчётах, что в виду отсутствия опыта ввело истца в заблуждение относительно существа заключаемых сделок и связанных с их исполнением негативных рисков.

Руководствуясь принципом добросовестности, и применяя п. 10 (при оценке фактического соотношения переговорных возможностей сторон необходимо учитывать уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере) и п. 11 (при невозможности установить действительную общую волю сторон договор необходимо толковать против предложившего, где предложившим предполагается профессионал в соответствующей сфере) Постановления, суд пришёл к следующим выводам:

  • позитивное заблуждение в существе/содержании/предмете сделки возникает до оформления соответствующего документа и действует до того момента, пока не возникнут те обстоятельства, которые не предполагались и не подразумевались заблуждающейся стороной при изначальных условиях;
  • заинтересованность в совершении сделки, а также отсутствие каких-либо возражений/требований у непрофессионала, не могут рассматриваться как согласие с представленной информацией и свидетельствовать об ее полном и адекватном пониманием;
  • применение непрофессионалом общепринятой на соответствующем рынке терминологии не свидетельствует о том, что у такой стороны есть необходимые специалисты или опыт в данной области, а также «не свидетельствует о том, что каждая из применяющих данные термины сторон в полной мере осознает содержание каждого применяемого термина, а также последствия реализации сделки в натуре»;
  • сторона — профессионал в сфере финансов и финансовых рынков обязана обеспечить, чтобы положения сложных финансовых инструментов были ясными, недвусмысленными и понятными любому лицу, не обладающему специальными навыками в сфере финансов и не знакомому с принятыми в этой сфере обыкновениями и терминологией;
  • банк, как квалифицированный инвестор, исходя из недопустимости извлечения выгоды из незаконного и недобросовестного поведения, обязан информировать контрагентов – не профессионалов не только об экономическом, но и юридическом существе и возможных последствиях предлагаемых сделок.

Суд также согласился с доводом истца о том, что, ввиду «наполненности текстов Подтверждений…и Генерального соглашения… отсылочными нормами к стандартной документации НАУФОР и терминами в специальном значении, итоговое их понимание и применение при обычных условиях существенно затруднено» (Решение Арбитражного суда г. Москвы от 26.02.2016 по делу № А40-168599/2015).

Иными словами, суд, встав на сторону контрагента–непрофессионала, фактически утвердил «презумпцию безграмотности контрагента»: даже если сторона, не обладающая достаточным опытом в сфере работы с финансовыми инструментами, активно использует общепринятую терминологию, выражает согласие на совершение сделки и впоследствии подписывает соглашения, содержащие данные термины и отсылочные нормы, данная сторона всё равно считается не осознающей в полной мере содержание каждого применяемого термина, а также последствий реализации совершаемых ею сделок. При этом данная презумпция распространяется не только на экономические вопросы, но и на «юридическую сущность» сделки, что фактически может означать обязанность стороны-профессионала предоставлять юридические консультации своим потенциальным контрагентам.

Таким образом, максимально возможный способ для банка или иного профессионального участника ограничить себя от риска признания сделок с непрофессиональными контрагентами недействительными – разъяснять противоположной стороне все подробности, в т.ч. правовые, касающиеся сделки, с разъяснением применимой терминологии. При этом рекомендуется максимально аккуратно составлять отсылочные нормы в соглашениях, поскольку излишняя «загруженность» договоров отсылочными нормами может быть воспринята судом как «затрудняющая понимание» для стороны, не являющейся профессионалом, и, как следствие, свидетельствовать о недобросовестности профессионального участника в договорных отношениях.

Еще к одним профессиональным участникам гражданского оборота, действия которых все чаще оцениваются судами на предмет равенства переговорных возможностей, относятся страховые организации.

Так, в деле № А40-118838/2015 правила страхования, применимые к отношениями сторон спора по договору страхования транспортного средства, устанавливали размер некомпенсируемого страховщиком ущерба размере 98% от страховой суммы, если застрахованное транспортное средство было похищено «вместе со свидетельством о регистрации транспортного средства и/или оригинальными ключами от транспортного средства» (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда № 09АП-16098/2016 от 09.05.2016 по делу № А40-118838/2015).

Подобная формулировка, позволяла страховщику отказаться признавать хищение страховым случаем ввиду действий страхователя. При этом, как отмечено судом, игнорируется «факт возникновения опасности, от которой производилось страхование, причинение вреда страхователю и причинно-следственная связь между ними».

Применяя п. 10 Постановления, суд указал, что за счёт данного положения правил страхования страховая компания — профессиональный участник рынка — фактически уменьшала собственный предпринимательский риск, связанный с выплатой страхового возмещения, поскольку выплата страхового возмещения зависела не от происшедшего события, а от действий страхователя, и признал данное положение договора страхования ничтожным.

Отдельную группу спросов между страхователями и страховщиками занимают дела касательно исключений из страховых случаев. Как показывает практика, единый подход к таким делам еще не сформирован.

В частности, в деле № А40-185418/2014 между страховщиком и страхователь был заключен договор страхования специализированной техники и передвижного оборудования, предусматривающий, в числе прочего, хищение как страховой риск по данному договору. В период действия договора страхования застрахованное имущество было похищено. По факту хищения было возбуждено уголовное дело, а страхователь обратился к страховщику за выплатой страховой суммы, однако страховое возмещение страховщик не выплатил.

Отказывая в выплате страховой суммы, страховщик исходил из того, что событие, описанное Истцом, не входило в перечень застрахованных рисков по договору, придерживаясь следующих доводов:

  • договор страхования устанавливал перечень событий, в случае наступления которых страхование не осуществлялось. Данный перечень включал «хищение застрахованной техники третьими лицами путем мошенничества, в частности, при их действиях под именем другого лица и/или поддельным документам»;
  • заявление на страхование имущества содержало ограниченный перечень составов преступлений, в случае совершения которых у страховщика возникает обязанность выплатить страховое возмещение: «кража» (ст. 158 УК РФ), «грабеж» (ст. 161 УК РФ), «разбой» (ст. 162 УК РФ)»;
  • в соответствии с постановлением о переквалификации заявленное истцом событие по своим признакам образовывало состав преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ («мошенничество»).

Доводы отзыва страховщика суд признал необоснованными и отклонил в связи со следующим:

  • в силу п. 11 Постановления толкование спорных условий договора и правил страхования должно осуществляться в пользу страхователя, а не в пользу страховщика;
  • довод страховщика относительно того, что в правилах страхования риск «хищение» указан только в форме кражи, грабежа и разбоя, опровергается, поскольку хищение путем мошенничества полностью охватывается понятием «хищение» в том в смысле, который ему придает соответствующий пункт правил страхования;
  • постановление о возбуждении уголовного дела подтверждает утрату товара, но не является судебным актом, вступившим в законную силу (приговором суда), которым установлена виновность лиц и дана квалификация хищения — кража, грабеж, разбой или мошенничество, следовательно, нет оснований утверждать, что не произошли кража, грабежа, разбойное нападение – страховые случаи по договору (Постановление Девятого апелляционного суда от 24.02.2016 по делу № А40-185418/2014).

Иными словами, суд, признавая требование страхователя о выплате страхового возмещения правомерным и подлежащим удовлетворению в полном объеме, истолковал положения договора и правил страхования в пользу страхователя

Вместе с тем последующая практика Арбитражного суда г. Москвы (Решение Арбитражного суда г. Москвы от 21.06.2016 по делу № А40-65735/2016) демонстрирует иной подход к аналогичному делу.

Так, в заключенном между сторонами вышеуказанного дела договоре страхования было предусмотрено, что

  • застрахованными рисками помимо прочего являются: утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники или ее части, если такая утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники или ее части произошли в результате: хищения, угона, иных противоправных действий третьих лиц;
  • не является страховым случаем утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники, возникшие в результате хищения спецтехники путем мошенничества.

Следовательно, договором страхования в данном деле также было прямо предусмотрено, что хищение имущества в результате мошенничества не является страховым риском.

Доказывая «легитимность» подобных исключений, суд:

  • применяя п. 11 Постановления и интерпретируя спорные положения договора, пришел к выводу, что данный договор в части, касающейся мошенничества, «предусматривает не основания освобождения от выплаты страхового возмещения, а называет одно из тех событий, которое по условиям договора не является страховым случаем». Таким образом, при том, что лицом, предложившим условия договора, считается страховщик, применение п. 11 Постановления в данном случае не создало каких-либо затруднений в исключении мошенничества из страховых рисков;
  • принял во внимание п. 1 Постановления, а также п. 4 ст. 421 ГК РФ (устанавливающий принцип свободы договора), указав, что в российском праве отсутствуют императивные нормы, запрещающие предусматривать аналогичные исключения в договорах страхования.

При этом суд также отметил, что «вопреки доводам истца об отсутствии судебного акта, данная следственная квалификация, отражена в процессуальном документе, является официальной и определяет рамки уголовного преследования в пределах состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ» (Решение Арбитражного суда г. Москвы от 21.06.2016 по делу № А40-65735/2016).

Таким образом, анализ двух судебных актов Арбитражного суда г. Москвы показывает, что подход к идентичным вопросам со ссылкой на Постановление, не является идентичным. При этом если в первом деле суд, руководствуясь п. 11 Постановления, исходил из недоказанности потери имущества из-за преступлений, отнесённых к категории «исключений», и стремился предоставить максимальную защиту для страхователей, то в последующем деле суд занял более взвешенную позицию, которая больше, чем предыдущая, основывается на общих положениях принципа свободы договора.

3. Касательно неустойки и ее компенсационного характера

В свете Постановления хотелось бы обратить внимание, что принцип соблюдения баланса интересов активно применяется и в такой категории дел, как дела о взыскании неустойки.

Так, анализ практики применения положений Постановления по данному вопросу показывает, что для того, чтобы обеспечить соответствие неустойки её ключевой – компенсационной – функции и не превратить неустойку в «средство обогащения кредитора», необходимо всесторонне учитывать экономические интересы всех сторон спора.

Ключевой вопрос, которым задаются суды, рассматривая споры, связанные с взысканием неустойки – является ли размер взыскиваемой неустойки действительно соразмерным убыткам. Так, в частности, Арбитражный суд Брянской области применил п. 8 Постановления и снизил размер неустойки до 50%, ввиду того, что неустойка, начисляемая «на общую сумму контракта без учета размера фактически просроченного платежа противоречит принципу юридического равенства» (Решение Арбитражного суда Брянской области от 14.07.2016 по делу № А09-3271/2016). Аналогичной позиции придерживаются и другие суды (Решение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.11.2015 по делу № А56-47569/2015).

В другом деле Девятый арбитражный апелляционный суд указал, что неустойка за просрочку самовывоза оплаченного товара покупателем, на момент рассмотрения спора приблизительно равная стоимости приобретённого товара, «не имеет компенсационного характера в силу отсутствия убытков кредитора» (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2015 № 09АП28064/2015-ГК по делу № А40-49028/15).

При этом суды могут прийти к выводу, что отдельные положения договоров о неустойке нарушают баланс интересов сторон не только в тех случаях, когда взыскиваемый размер неустойки оказывается несоразмерен убыткам, но и когда положения договоров между сторонами предусматривают разную ответственность для сторон.

Так, в деле № А19-20904/2015 стороны заключили договор подряда на выполнение проектных и изыскательских работ, строительно-монтажных и пусконаладочных работ, условиями которого была предусмотрена возможность начисления заказчиком штрафа за каждые последующие 15 дней превышения конечного срока выполнения работ или этапа работ. Однако договор не предусматривал возможность начисления подрядчиком заказчику аналогичных штрафных санкций в случае отступления заказчика от условий договора. При этом размер ответственности заказчика в договоре был ограничен 5% работ или от стоимости этапа работ по договору.

Снижая размер взыскиваемой неустойки до 5% от цены договора, суд, применяя п. 8, 9 Постановления, указал, среди прочего, следующее:

  • цель института гражданско-правовой ответственности — закрепление и восстановление имущественной сферы потерпевшего, а не его неосновательное обогащение за счет нарушителя;
  • установление в договоре различного режима ответственности для сторон является несправедливым условием;
  • включение в проект договора явно несправедливого условия, оспаривание которого осложнено (в частности, ввиду положений Федерального закона от 18.07.2011 № 223 – ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц»), может поставить заказчика в более выгодное положение и позволить ему извлечь необоснованное преимущество;
  • в силу п. 8 Постановления если сторона злоупотребляет своим правом, вытекающим из условий договоров, суд с учётом характера и последствий злоупотребления вправе отказать этой стороне в защите принадлежащего права полностью или частично;
  • поскольку ст. 333 ГК РФ позволяет суду снизить подлежащую взысканию неустойку при наличии заявления от ответчика, суд вправе снизить размер подлежащей взысканию неустойки (Решение Арбитражного суда Иркутской области от 27.04.2016 по делу № А19-20904/2015).

Обобщая вышесказанное, можно отметить, что Постановление само по себе, с одной стороны, гарантирует вариативность поведение участников гражданского оборота, но, с другой стороны, не превращает свободу во вседозволенность. Поскольку основная масса пунктов Постановления применяется к самым разнообразным правоотношениям, на текущий момент судебная практика со ссылками на Постановление очень разнообразна, и, скорее всего, такое разнообразие будет сохраняться в будущем в связи с возможностью различного толкования большинства правовых норм.