Право и жизнь в Татарстане журнал

  • О вселении в квартиру гражданина без согласия сособственника

    Я и моя сестра являемся собственниками двухкомнатной квартиры на праве долевой собственности. Моя сестра без моего согласия вселила в указанную квартиру сожителя. Что мне делать?

  • Об истребовании спорного земельного участка

    Моя мать подарила мне земельный участок, который ранее был передан ей в собственность исполнительным комитетом муниципального образования для личного подсобного хозяйства. Приговором суда глава исполнительного комитета муниципального образования привлечен к уголовной ответственности по факту выдачи фиктивной выписки о наличии у моей матери права собственности на данный земельный участок. Прокурор обратился в суд с иском об истребовании у меня спорного земельного участка. Правомерны ли действия прокурора?

  • Я обратился в суд

    Я обратился в суд с иском о восстановлении на работе. Суд иск удовлетворил, а также взыскал с работодателя в мою пользу заработную плату за время вынужденного прогула. Но ответчиком решение суда обжаловано в апелляционном порядке со ссылкой на то, что на момент вынесения решения трудовой договор, заключенный между работодателем и мною на определенный срок, прекратил свое действие. Имеет ли значение при разрешении данного спора истечение срока действия трудового договора?

  • Компенсация за жилье

    Можно ли получить средства материнского капитала, если семья уже построила дом?

  • Компенсация за неиспользованные отпуска

    В мае 2016 года я был уволен по собственному желанию, однако работодатель не выплатил мне компенсацию за неиспользованные отпуска с 2004 по 2014 годы, мотивировав это тем, что выплате подлежит лишь компенсация за неиспользованные отпуска последних 2 лет работы. Правомерно ли это?

  • Про материнский капитал

    Возможно ли погашение материнским капиталом кредита, полученного в рамках программы «Молодая семья»?

  • Если я не заключил договор

    Если я не заключил договор с региональным оператором на вывоз твердых коммунальных отходов (ТКО), почему я должен платить? Будут ли льготы по оплате услуги по сбору и вывозу мусора? Куда обращаться, чтобы их получить?

Обжалование представлений прокурора как эффективная защита законного интереса

Султанов Айдар Рустэмович, начальник юридического управления ПАО «Нижнекамскнефтехим», член Ассоциации по улучшению жизни и образования.

Комментарий к Определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 марта 2017 г. N 308-КГ16-16394.

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 марта 2017 г. N 308-КГ16-16394, вынесенное по вопросу возможности обжалования представлений прокурора в арбитражных судах, расширило сферу судебной защиты, реабилитировав право на судебную защиту.

Поскольку значимость данного Определения прежде всего заключается в толковании процессуального закона, мы здесь коротко опишем только процессуальную составляющую данного дела.

Общество с ограниченной ответственностью «Регион» обратилось в Арбитражный суд Ставропольского края с иском о признании недействительным представления и.о. прокурора г. Невинномысска от 23 июля 2015 г. N 7-84-2015.

В суде первой инстанции прокуратура Ставропольского края заявила ходатайство о прекращении производства по делу ввиду неподведомственности спора арбитражному суду, указывая, что представление прокурора не обладает признаками ненормативного правового акта, поскольку не содержит властно-распорядительных предписаний, влекущих для общества юридические последствия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности; оспариваемым представлением не были каким-либо образом затронуты права общества, касающиеся его предпринимательской деятельности, оно не повлекло каких-либо последствий и не породило обязательств для данной организации.

Решением суда первой инстанции от 21 апреля 2016 г. представление и.о. прокурора города Невинномысска от 23 июля 2015 г. N 7-84-2015 признано недействительным. Суд первой инстанции, руководствуясь ст. 46, 52, 53, 120 Конституции РФ, положениями Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации», правовой позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 24 марта 2015 г. N 110-О, Постановлении от 17 февраля 2015 г. N 2-П, в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по делу отказал. При этом суд исходил из того, что требование, содержащееся в представлении прокурора, подлежит безусловному исполнению лицом, к которому это требование обращено, а само представление прокурора является ненормативным правовым актом и может быть обжаловано в порядке, предусмотренном положениями гл. 24 АПК РФ.

Постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 июля 2016 г. решение суда первой инстанции отменено, производство по делу прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ в связи с неподведомственностью спора арбитражному суду. Прекращая производство по делу, суд апелляционной инстанции руководствовался положениями ч. 1 ст. 27, п. 2 ч. 1 ст. 29, ч. 1 ст. 198 АПК РФ, а также исходил из взаимосвязанных положений ст. 21, 22, 24 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» и пришел к выводу о том, что само по себе представление прокурора как акт прокурорского реагирования не является ненормативным правовым актом, подлежащим принудительному исполнению, поскольку оно направлено на понуждение указанных в п. 1 ст. 21 данного Закона органов и должностных лиц устранить допущенные нарушения закона прежде всего в добровольном порядке; представление не затрагивает прав и законных интересов общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем не подлежит проверке в порядке, установленном гл. 24 АПК РФ.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа Постановлением от 28 сентября 2016 г. оставил в силе Постановление суда апелляционной инстанции, согласившись с выводами о неподведомственности спора арбитражному суду.

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ не согласилась с выводами судов апелляционной и кассационной инстанций.

Судебная коллегия указала, что «в силу пункта 2 части 1 статьи 29 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражным судам подведомственны возникающие из административных и иных публичных правоотношений экономические споры и иные дела, связанные с осуществлением организациями и гражданами предпринимательской и иной экономической деятельности, в частности об оспаривании затрагивающих права и иные законные интересы заявителя ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных федеральным законом отдельными государственными или иными публичными полномочиями должностных лиц».

В соответствии со ст. 1 Закона о прокуратуре прокуратура РФ наделена полномочиями осуществлять от имени Российской Федерации надзор за исполнением действующих на ее территории законов.

Реализуя эти полномочия, прокурор вправе проверять исполнение законов органами и должностными лицами, перечисленными в п. 1 ст. 21 Закона о прокуратуре, а также вносить представления об устранении выявленных нарушений закона в орган или должностному лицу, которые полномочны устранить допущенные нарушения (п. 3 ст. 22, ст. 24, 28 названного Закона).

За невыполнение требований прокурора, вытекающих из его полномочий, ст. 17.7 КоАП РФ, в отношении указанных лиц предусмотрена административная ответственность, что свидетельствует о том, что представление прокурора, являясь основанием для привлечения к административной ответственности, затрагивает права этих лиц.

Президиум ВС РФ в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3(2015), утвержденном 25 ноября 2015 г. указал, что согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, неоднократно изложенной в его решениях, акты государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов и должностных лиц подлежат оспариванию в судебном порядке, если они по своему содержанию затрагивают права и интересы граждан, юридических лиц и предпринимателей, в том числе при осуществлении ими предпринимательской деятельности, независимо от того, какой характер — нормативный или ненормативный — носят оспариваемые акты. Иное означало бы необоснованный отказ в судебной защите, что противоречит ст. 46 Конституции РФ.

Пленум ВС РФ Постановлением от 10 февраля 2009 г. N 2 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих» <1> разъяснил, что к должностным лицам, решения, действия (бездействие) которых могут быть оспорены в судебном порядке, относятся, в частности, должностные лица органов прокуратуры.

Таким образом, представление прокурора не может быть исключено из числа решений органов государственной власти, которые могут быть обжалованы в порядке, предусмотренном гл. 22 Кодекса административного судопроизводства РФ и гл. 24 АПК РФ.

Поэтому, если орган или должностное лицо, в отношении которых вынесено представление, считают, что это представление нарушает их права и свободы, создает препятствия к осуществлению их прав и свобод либо незаконно возлагает на них какие-либо обязанности, они вправе обратиться в суд с соответствующим заявлением в порядке, предусмотренном гл. 22 Кодекса административного судопроизводства РФ и гл. 24 АПК РФ.

С учетом изложенной правовой позиции у судов апелляционной и кассационной инстанций отсутствовали основания для прекращения производства по делу.

Судебная коллегия также при рассмотрении дела отклонила возражения Генеральной прокуратуры РФ о том, что производство по делу было прекращено в связи с неподведомственностью спора арбитражному суду, так как деятельность общества не является экономической, указав: из судебных актов следует, что производство по делу было прекращено, поскольку представление прокурора не является ненормативным правовым актом и не может быть оспорено в суде.

Кроме того, прокурорская проверка была проведена в связи с предпринимательской деятельностью общества.

Поскольку суд апелляционной инстанции, необоснованно прекратив производство по делу, в нарушение ч. 1 ст. 268 АПК РФ повторно не рассмотрел дело по существу спора, а суд кассационной инстанции эту ошибку не исправил, Судебная коллегия отменила Постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, а дело направила в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд для рассмотрения по существу.

Полагаем данное Определение важной вехой в реабилитации судебной защиты законных интересов и восстановления справедливости.

Нужно отметить, что до определенного времени позиция судов о возможности оспаривания представлений прокурора была неединообразной. В дальнейшем же то единообразие, которое сформировалось, было основано на том, что представления прокурора не могут быть обжалованы в суд. Иными словами, сформировавшееся единообразие толкования процессуальных норм ограничивало право на судебную защиту.

Как ни удивительно, но такое толкование появилось благодаря правовой позиции Конституционного Суда РФ <2>, согласно которой «само по себе представление прокурора не имеет абсолютный характер и силой принудительного исполнения не обладает, поскольку преследует цель понудить указанные в пункте 1 статьи 21 данного Федерального закона органы и должностных лиц устранить допущенные нарушения закона прежде всего в добровольном порядке, требование о безусловном исполнении представления прокурора реализуется путем специальных процедур — вынесения самим прокурором постановления о возбуждении производства об административном правонарушении либо путем обращения в суд. Так, в соответствии со статьей 17.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях за умышленное невыполнение требований прокурора, вытекающих из его полномочий, установленных федеральным законом, может быть наложен штраф, при этом прокурору не предоставлено право принудительного взыскания штрафа, поскольку дела данной категории рассматриваются мировыми судьями (часть 1 и абзац четвертый части 3 статьи 23.1 Кодекса). При рассмотрении в судебном порядке дела об указанном административном правонарушении либо дела об оспаривании представления прокурора прокурор должен доказать факт нарушения закона органом или должностным лицом, которому внесено представление, и правомерность своих требований». Хотя нужно отметить, что Конституционный Суд РФ исходил также из того, что заинтересованным лицам предоставлена возможность судебного обжалования решений прокурора.

Арбитражные суды трансформировали правовую позицию в следующую — представление прокурора само по себе не может рассматриваться как нарушающее права и законные интересы органа или должностного лица, которым оно внесено. Соответственно, представление не затрагивает прав и законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, не влечет последствий экономического характера и не создает препятствий для осуществления такой деятельности, не порождает экономического спора <3>, представление не относится к ненормативным правовым актам, поскольку не затрагивает прав и законных интересов общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем не подлежит проверке в порядке, установленном гл. 24 АПК РФ. Другими словами, арбитражные суды фактически использовали заключение Конституционного Суда РФ для вывода о неподведомственности споров об оспаривании представлений прокурора арбитражным судам.

Однако использование термина «неподведомственность» <4> лишь камуфлировало неподсудность таких споров судам.

Получалась уникальная ситуация: для того чтобы возникло право на судебную защиту, нужно было не исполнить представление прокурора и дождаться возбуждения процедуры привлечения к ответственности за неисполнение предписания и только тогда заявить о незаконности предписания. Полагаем, что такой подход по «отсроченной судебной защите» не учитывал наличие законного интереса граждан и их объединений на правовую определенность в отношениях с государством. На наш взгляд, в правовом государстве граждане и их объединения имеют право знать о законности или незаконности предписаний прокурора, которое может быть реализовано через право на обращение в суд, а не через процедуру привлечения к ответственности за неисполнение предписания.

В правовом государстве граждане должны иметь возможность предвидеть последствия совершения или несовершения действий, а не узнать об этих последствиях, когда действия уже совершены. Принцип правовой определенности имеет своей целью обеспечить участников соответствующих отношений возможностью точно спрогнозировать результат своих действий и в том числе дать надежду, что права данных лиц будут защищены, что при разрешении спора действия правоприменителя также будут прогнозируемы и предсказуемы и не будут меняться от случая к случаю, от региона к региону <5>. Этот принцип призван гарантировать стабильность. Судебная система, стремящаяся выполнять стабилизирующую функцию, создавать уверенность в справедливости и надежности законов, объективности и предсказуемости правосудия, также работает на принцип правовой определенности, который, в свою очередь, является элементом принципа верховенства права <6>. Как писали классики, «самая главная задача права состоит в том, чтобы указать разумному существу такое правило поведения, которое оно могло бы иметь в виду постоянно и заранее» <7>.

Решение суда о законности или незаконности предписания, безусловно, предупредит неисполнение предписания и защитит от привлечения к ответственности за его неисполнение.

К счастью, в Постановлении от 17 февраля 2015 г. N 2-П <8> правовая позиция Конституционного Суда РФ изменила ситуацию, сделав очевидное обязательным. В этом Постановлении Конституционного Суда РФ было разъяснено, что, «несмотря на то что суды не уполномочены проверять целесообразность решений органов прокуратуры, которые действуют в рамках предоставленных им законом дискреционных полномочий, необходимость обеспечения баланса частных и публичных интересов при осуществлении прокурорского надзора как сферы властной деятельности государства предполагает возможность проверки законности соответствующих решений, принимаемых в ходе мероприятий прокурорского надзора, — о проведении прокурорских проверок, представлении документов и материалов и т.д. Как следует из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации, предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности предопределяет право некоммерческой организации обратиться в суд за защитой от возможного произвольного правоприменения».

В резолютивной части данного Постановления было указано:

«Признать взаимосвязанные положения пункта 1 статьи 6, пункта 2 статьи 21 и пункта 1 статьи 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» не противоречащими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти положения по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего законодательства, в том числе регулирующего осуществление федерального государственного надзора за деятельностью некоммерческих организаций Министерством юстиции Российской Федерации:

…предполагают судебную проверку по заявлению некоммерческой организации законности проведения в отношении ее мероприятий прокурорского надзора, принимаемых в ходе этих мероприятий решений, а также связанных с ними действий (бездействия) прокурора, притом что бремя доказывания правомерности проведения проверки и предъявленных требований лежит на прокуроре».

Но даже после данного Постановления Конституционного Суда РФ арбитражные суды продолжали рассматривать представления прокурора как неподведомственные для рассмотрения арбитражным судам <9>, поэтому Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17 марта 2017 г. является значимым как вносящее единообразие в судебную практику арбитражных судов.

<1> Документ утратил силу.

<2> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. N 84-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Моторичевой Ирины Ивановны на нарушение ее конституционных прав положениями статьи 24 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

<3> См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 мая 2007 г. N 1865/07.

<4> См.: Султанов А.Р. О проблемах подведомственности и о конфликтах отрицательной компетенции // Закон. 2008. N 7.

<5> См.: Султанов А.Р. Правовая определенность — часть должной правовой процедуры, или Как в закон об экстремизме правовую определенность вводили // Адвокат. 2015. N 1.

<6> См.: Султанов А.Р. Правовая определенность в надзорном производстве ГПК РФ и практика Конституционного Суда РФ // Право и политика. 2007. N 5.

<7> Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве. М., 2006. С. 124.

<8> См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2015 г. N 2-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 6, пункта 2 статьи 21 и пункта 1 статьи 22 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в связи с жалобами межрегиональной ассоциации правозащитных общественных объединений «АГОРА», межрегиональной общественной организации «Правозащитный центр «Мемориал», международной общественной организации «Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество «Мемориал», региональной общественной благотворительной организации помощи беженцам и вынужденным переселенцам «Гражданское содействие», автономной некоммерческой организации правовых, информационных и экспертных услуг «Забайкальский правозащитный центр», регионального общественного фонда «Международный стандарт» в Республике Башкортостан и гражданки С.А. Ганнушкиной».

Статья 51 Конституции Российской Федерации с Комментариями

1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.

2. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания.

Комментарий к Ст. 51 КРФ

1. Показания лиц, которые обладают какой-либо информацией об обстоятельствах, подлежащих установлению в ходе конституционного, гражданского, уголовного, административного или арбитражного судопроизводства, — свидетелей, потерпевших, обвиняемых и истцов, ответчиков и др. — являются одним из важнейших процессуальных средств, с помощью которого обеспечивается установление обстоятельств уголовного дела и решение иных задач, стоящих перед правосудием. С учетом значимости показаний различных участников процесса и других лиц, привлекаемых к производству по делу, государство закрепляет обязанность свидетельствовать в качестве одной из важнейших юридических обязанностей граждан (ст. 64 ФКЗоКС, ст. 70 ГПК, ст. 42, 56 УПК), неисполнение которой в форме отказа от дачи показаний или дачи заведомо ложных показаний может влечь наступление даже уголовной ответственности (ст. 307, 308 УК).

Вместе с тем Конституция России закрепляет в качестве одного из неотъемлемых право любого человека не свидетельствовать в суде или ином органе против себя самого, своего супруга и близких родственников. Это право служит гарантией, обеспечивающей достоинство человека (ст. 21), неприкосновенность его частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23, 24), возможность защиты им своих прав и свобод (ст. 45), рассмотрение дел в судах на основе презумпции невиновности и состязательности (ст. 49, 123).

Право каждого не свидетельствовать против себя самого, как подчеркнул Конституционный Суд в Постановлении от 25 апреля 2001 г. N 6-П, в силу ст. 18 Конституции является непосредственно действующим и должно обеспечиваться — в том числе правоприменителем — на основе закрепленного в ч. 1 ст. 15 Конституции требования о прямом действии конституционных норм.

Наличие подобной гарантии, провозглашаемой на конституционном уровне, приобретает особый смысл, если учесть, что еще не так давно в нашем государстве признание обвиняемым по уголовному делу своей вины рассматривалось в качестве «царицы доказательств» и правоприменители всяческими способами добивались получения от обвиняемого такого признания.

Подпунктом «q» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах право «не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным» предусмотрено в качестве одной из гарантий при рассмотрении любого предъявленного лицу обвинения. Комментируемая статья Конституции, однако, не ограничивает возможности осуществления этого права лишь сферой уголовного судопроизводства и, соответственно, вопросами установления виновности лица в совершении преступления. Сообразно этому в отраслевом законодательстве предусматривается право отказаться от дачи показаний не только для подозреваемого и обвиняемого (ст. 46, 47 УПК), но и для потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, стороны в конституционном судопроизводстве (ст. 42, 44, 54, 56 УПК; ст. 35, 68 ГПК; ст. 53 ФКЗоКС) — лиц, чьи показания (объяснения) по собственному делу объективно, помимо их воли могут быть использованы во вред отстаиваемым интересам.

Из положения, закрепленного в ч. 1 комментируемой статьи, следует несколько практических выводов.

Во-первых, любой человек вправе по своему усмотрению решать, свидетельствовать ему в отношении себя самого, своего супруга и близких родственников или отказаться от дачи показаний. При этом процессуальная роль допрашиваемого лица не имеет существенного значения: даже если человек формально не является подозреваемым или обвиняемым, от него нельзя под угрозой ответственности требовать показаний по делу, в котором имеются доказательства его причастности к совершению преступления (например, по делу, выделенному в отношении одного из соучастников преступления в отдельное производство). Точно так же не имеет значения для реализации закрепленного в анализируемой норме то, является ли супруг или близкий родственник допрашиваемого участником процесса (подозреваемым или обвиняемым).

Важной гарантией права лица отказаться от дачи показаний против себя самого является закрепленное в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК положение, согласно которому показания обвиняемого, подозреваемого, данные в ходе досудебного производства в отсутствие защитника и не подтвержденные обвиняемым, подозреваемым в суде, признаются недопустимыми доказательствами. Данное положение направлено на предотвращение случаев возможных злоупотреблений служебным положением со стороны сотрудников органов предварительного расследования, добивающихся в нарушение ч. 1 комментируемой статьи в ходе дознания или предварительного следствия от обвиняемого, подозреваемого признательных показаний с расчетом на то, что именно эти показания впоследствии будут положены в основу приговора. Причем, как признал Конституционный Суд, недопустимым является не только прямое (путем оглашения протокола допроса), но и опосредованное (путем допроса дознавателя или следователя о содержании показаний, полученных ими в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и восстановления тем самым содержания этих показаний) использование показаний обвиняемого, подозреваемого, от которых он отказался в суде (Определение от 6 февраля 2004 г. N 44-О//СЗ РФ. 2004. N 14. ст. 1341).

Во-вторых, суды и иные правоприменительные органы не могут обязать допрашиваемое лицо в той или иной форме свидетельствовать против себя, супруга и близких родственников. Они не вправе использовать для получения таких показаний угрозы (в том числе ответственностью), шантаж, иное принуждение, равно как и обман (в частности, умолчание о праве отказаться от дачи показаний). Это, конечно, не означает, что следователь или суд не может предлагать лицу дать подобные показания или пытаться в законных рамках с помощью специальной тактики и методики ведения допроса добиваться таких показаний.

В-третьих, отсутствие обязанности свидетельствовать против себя самого или против своих близких родственников предполагает право человека отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления правоприменительным органам иных компрометирующих его доказательств: предметов и орудий преступления, других вещественных доказательств, документов и т.д.

Вместе с тем, как признал Конституционный Суд в Определении от 16 декабря 2004 г. N 448-О (ВКС РФ. 2005. N 3), закрепление в Конституции Российской Федерации права не свидетельствовать против себя самого не исключает возможности проведения — независимо от того, согласен на это подозреваемый или обвиняемый либо нет, — различных процессуальных действий с его участием (осмотр места происшествия, опознание, получение образцов для сравнительного исследования), а также использования документов, предметов одежды, образцов биологических тканей и пр. в целях получения доказательств по уголовному делу. Подобные действия — при условии соблюдения установленной уголовно-процессуальным законом процедуры и последующей судебной проверки и оценки полученных доказательств — не могут быть расценены как недопустимое ограничение гарантированного частью 1 ст. 51 Конституции права, поскольку их совершение предполагает достижение конституционно значимых целей, вытекающих из ч. 3 ее ст. 55 Не исключает данная конституционная норма возможности проведения таких следственных действий, направленных на получение объективно существующей информации (в частности, судебно-медицинской экспертизы в целях установления степени тяжести причиненного преступлением вреда здоровью), и в отношении других участников уголовного судопроизводства, несмотря на то что они являются супругом или близким родственником обвиняемого (Определение от 18 апреля 2006 г. N 123-О).

В-четвертых, доказательства, которые были получены от подозреваемого, обвиняемого, их близких родственников принудительно или вследствие неразъяснения права отказаться от дачи показаний, по смыслу ст. 49 (ч. 2), 50 (ч. 2) и 51 (ч. 1) Конституции, не могут быть положены в основу выводов и решений по уголовному делу.

В-пятых, отказ от дачи показаний, равно как и заранее не обещанное укрывательство преступления, а применительно к обвиняемому (подозреваемому) также дача заведомо ложных показаний не могут влечь уголовную или иную ответственность для лиц, указанных в комментируемой статье (ст. 307, 308, 316 УК).

Круг близких родственников, о которых идет речь в ч. 1 комментируемой статьи, подлежит определению в федеральном законе. Действующее в настоящее время уголовно-процессуальное законодательство (п. 4 ст. 5 УПК) относит к их числу — помимо супругов — родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, дедушку, бабушку и внуков.

2. Частью 2 рассматриваемой статьи законодателю предоставлено право расширять круг лиц, которые освобождаются от обязанности давать свидетельские показания. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 69 ГПК в качестве свидетелей в гражданском процессе не могут быть вызваны и допрошены представители по гражданскому делу или защитники по уголовному делу, делу об административном правонарушении — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением обязанностей представителя или защитника; судьи, присяжные, народные или арбитражные заседатели — о вопросах, возникающих в совещательной комнате при вынесении решения суда или приговора; священнослужители религиозных организаций, прошедшие государственную регистрацию, — об обстоятельствах, которые стали известны из исповеди.

Сходные положения закреплены в ст. 56 УПК, согласно ч. 3 которой не подлежат допросу в качестве свидетелей:

  • судья, присяжный заседатель — об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу;
  • адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого — об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием;
  • адвокат — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи;
  • священнослужитель — об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди;
  • член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия — об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Освобождение члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы от обязанности давать свидетельские показания по гражданскому или уголовному делу предусматривается также ФЗ от 8 мая 1994 г. «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (с изм. и доп.) — относительно обстоятельств, ставших им известными в связи с выполнением своих служебных обязанностей (ст. 21) (СЗ РФ. 1994. N 2. ст. 74; СЗ РФ. 1999. N 28. ст. 3466; СЗ РФ. 2001. N 7. ст. 614). Рассматривая вопрос о конституционности предоставления членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы права отказаться от дачи показаний, Конституционный Суд в Постановлении от 20 февраля 1996 г. N 5-П (СЗ РФ. 1996. N 9. ст. 828) признал его соответствующим Конституции, но не допускающим расширительного толкования и отказа от дачи свидетельских показаний об обстоятельствах, не связанных с осуществлением депутатской деятельности, однако необходимых в интересах правосудия при выполнении требований ст. 17 (ч. 3) и 52 Конституции Российской Федерации. Суд также отметил, что, по смыслу ст. 51 Конституции, депутат может быть освобожден от дачи свидетельских показаний о доверительно сообщенной ему гражданином информации, распространение которой в форме свидетельских показаний по существу будет означать, что лицо, доверившее ее, ставится в положение, когда оно фактически (посредством доверителя) свидетельствует против самого себя.

Отсутствие у вышеперечисленных лиц обязанности давать свидетельские показания относительно определенных групп информации не означает, что они не могут быть допрошены в гражданском, уголовном или ином судопроизводстве и по иным вопросам. Их отказ дать свидетельские показания об обстоятельствах, не указанных в соответствующем законе, может влечь применение мер уголовной ответственности на общих основаниях.

В Определении от 6 марта 2003 г. N 108-О (СЗ РФ. 2003. N 21. ст. 2006) Конституционный Суд признал, что освобождение лица от обязанности давать показания, равно как и установление запрета на его допрос, если они обусловлены целями защиты законных интересов самого этого лица либо лиц, доверивших ему свою личную тайну, не могут служить препятствием для допроса этого лица по его просьбе и с согласия его доверителей. Данная правовая позиция была распространена Конституционным Судом, в частности, на ситуацию, когда в ходе производства по уголовному делу обвиняемым было заявлено ходатайство о допросе в качестве свидетеля его защитника, которому стали известны обстоятельства фальсификации следователем материалов уголовного дела. Отказ в удовлетворении данного ходатайства со ссылкой на адвокатскую тайну означал бы, по мнению Конституционного Суда, искажение истинного смысла и целевого назначения этого важного правового института.

Федеральный закон «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» от 14.11.2002 N 161-ФЗ (последняя редакция)

Унитарные предприятия на конкурентных рынках, созданные до 08.01.2020, подлежат ликвидации или реорганизации до 01.01.2025 (ст. 3 ФЗ от 27.12.2019 N 485-ФЗ). 14 ноября 2002 года N 161-ФЗ
РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ УНИТАРНЫХ ПРЕДПРИЯТИЯХ Принят Государственной Думой 11 октября 2002 года Одобрен Советом Федерации 30 октября 2002 года

Список изменяющих документов

(в ред. Федеральных законов от 08.12.2003 N 169-ФЗ, от 18.12.2006 N 231-ФЗ, от 24.07.2007 N 212-ФЗ, от 01.12.2007 N 318-ФЗ, от 02.07.2010 N 152-ФЗ, от 18.07.2011 N 220-ФЗ, от 19.07.2011 N 246-ФЗ, от 06.11.2011 N 291-ФЗ, от 30.11.2011 N 362-ФЗ, от 03.12.2012 N 240-ФЗ, от 02.07.2013 N 188-ФЗ, от 28.12.2013 N 396-ФЗ, от 05.05.2014 N 99-ФЗ, от 04.11.2014 N 337-ФЗ, от 13.07.2015 N 216-ФЗ, от 23.11.2015 N 312-ФЗ, от 23.05.2016 N 149-ФЗ, от 18.07.2017 N 177-ФЗ, от 29.07.2017 N 267-ФЗ, от 29.12.2017 N 470-ФЗ, от 03.08.2018 N 322-ФЗ, от 28.11.2018 N 452-ФЗ, от 02.12.2019 N 394-ФЗ, от 27.12.2019 N 469-ФЗ, от 27.12.2019 N 485-ФЗ) (см. Обзор изменений данного документа)

  • Глава I. Общие положения
    • Статья 1. Отношения, регулируемые настоящим Федеральным законом
    • Статья 2. Унитарное предприятие
    • Статья 3. Правоспособность унитарного предприятия
    • Статья 4. Фирменное наименование унитарного предприятия и его место нахождения
    • Статья 5. Филиалы и представительства унитарного предприятия
    • Статья 6. Участие унитарных предприятий в коммерческих и некоммерческих организациях
    • Статья 7. Ответственность унитарного предприятия
  • Глава II. Учреждение унитарного предприятия
    • Статья 8. Учреждение унитарного предприятия
    • Статья 9. Устав унитарного предприятия
    • Статья 10. Государственная регистрация унитарного предприятия
  • Глава III. Имущество и уставный фонд унитарного предприятия
    • Статья 11. Имущество унитарного предприятия
    • Статья 12. Уставный фонд унитарного предприятия
    • Статья 13. Порядок формирования уставного фонда
    • Статья 14. Увеличение уставного фонда
    • Статья 15. Уменьшение уставного фонда
    • Статья 16. Резервный фонд и иные фонды унитарного предприятия
    • Статья 17. Порядок реализации собственником имущества унитарного предприятия права на получение прибыли от использования имущества, принадлежащего унитарному предприятию
    • Статья 18. Распоряжение имуществом государственного или муниципального предприятия
    • Статья 19. Распоряжение имуществом казенного предприятия
  • Глава IV. Управление унитарным предприятием
    • Статья 20. Права собственника имущества унитарного предприятия
    • Статья 20.1. Особенности осуществления прав собственника имущества федеральных государственных унитарных предприятий атомной отрасли
    • Статья 21. Руководитель унитарного предприятия
    • Статья 22. Заинтересованность в совершении унитарным предприятием сделки
    • Статья 23. Крупная сделка
    • Статья 24. Заимствования унитарным предприятием
    • Статья 24.1. Открытие банковских счетов и покрытых (депонированных) аккредитивов, заключение договоров банковского счета, договоров банковского вклада (депозита), приобретение ценных бумаг кредитных организаций федеральными унитарными предприятиями, имеющими стратегическое значение для оборонно-промышленного комплекса и безопасности Российской Федерации, а также хозяйственными обществами, находящимися под их прямым или косвенным контролем
    • Статья 25. Ответственность руководителя унитарного предприятия
    • Статья 26. Контроль за деятельностью унитарного предприятия
    • Статья 27. Публичная отчетность унитарного предприятия
    • Статья 28. Хранение документов унитарного предприятия
  • Глава V. Реорганизация и ликвидация унитарных предприятий
    • Статья 29. Реорганизация унитарного предприятия
    • Статья 30. Слияние унитарных предприятий
    • Статья 31. Присоединение к унитарному предприятию
    • Статья 32. Разделение унитарного предприятия
    • Статья 33. Выделение из унитарного предприятия
    • Статья 34. Преобразование унитарного предприятия
    • Статья 35. Ликвидация унитарного предприятия
  • Глава VI. Заключительные и переходные положения
    • Статья 36. Вступление в силу настоящего Федерального закона
    • Статья 37. Переходные положения
    • Статья 38. О приведении нормативных правовых актов в соответствие с настоящим Федеральным законом

Открыть полный текст документа