Недостаточность имущества должника

Интеллектуальная собственность как ценный актив предприятия

  1. Пощупать неосязаемое
  2. Объекты интеллектуальной собственности предприятия
  3. Ценность интеллектуальной собственности
  4. Охрана интеллектуальной собственности предприятия

В широком смысле под термином «интеллектуальная собственность» понимается результат деятельности человеческого разума, выраженный в конкретном творении. Но нас интересует более прагматичный взгляд на вещи. Что всё это означает для предпринимателя? Можно ли нечто нематериальное рассматривать в качестве фактора развития бизнеса, серьёзного стратегического актива?

Пощупать неосязаемое

Интеллектуальная собственность предприятия – это разработанное, систематизированное и конкретизированное знание о том, как создать востребованную продукцию. Такое знание может выражаться в новом технологическом процессе, ранее неизвестном, в устройстве, в новаторской модели, изделии. Главная особенность таких знаний в том, что при своей изначальной нематериальности они находят конкретное воплощение. Придумать слоган, эмблему, программу или целую базу данных – одно, реализовать задумку – другое. Идеи сами по себе ничего не стоят.

В смысле применения интеллектуальная собственность не слишком отличается от собственности материальной. Да, она неосязаема, и её нельзя измерить в граммах, сантиметрах или градусах. Зато оценить в определённую сумму – можно, как и просчитать ценность (то, как и насколько с помощью какого-либо изобретения можно будет сократить издержки и увеличить прибыль). Продукт разума тоже можно покупать и продавать, обменивать или дарить, лицензировать.

Объекты интеллектуальной собственности предприятия

Условно такие объекты можно разделить на три группы:

  • защищаемые авторским правом;
  • защищаемые патентным правом;
  • средства индивидуализации.

Пройдёмся по конкретным разновидностям продуктов умственного труда.

  1. Изобретение. Под изобретением понимается какое-либо техническое решение, относящееся к продукту или способу производства (применения, внедрения и т.п.). Это техническое решение должно быть новым и ранее неизвестным, не имеющим аналогов, а главное – промышленно применимым. По этим причинам не всё изобретённое признаётся изобретением официально, при патентовании.
  2. Полезная модель. Говоря совсем просто, это то же изобретение, но не столь глубинное: например, в качестве полезных моделей можно запатентовать различные модификации изобретений. Патент на такие модели получить проще, чем на изобретение, но и ценятся они гораздо меньше.
  3. Промышленный образец. Это уже не техническое решение и не устройство, а всего лишь художественно-конструкторская разработка, которая определяет внешний вид какого-либо промышленного изделия. Иными словами, промышленный образец – это чисто дизайнерский проект. Критерии его патентоспособности – новизна и оригинальность.
  4. Товарные знаки и знаки обслуживания. Это обозначения, задача которых – индивидуализировать продукцию или услуги предприятия. Товарный знак становится важнейшей составляющей бренда и призван привлечь внимание потенциальных покупателей, «заякорить» их. Такой знак (или марка, как его ещё называют) должен ассоциироваться у людей с конкретной фирмой, с её надёжностью, качеством её товаров и другими характеристиками.
  5. Наименование мест происхождения товаров. Это название страны, местности, населённого пункта или другой географической точки, имеющей отношение к продукции предприятия. Причём название не обязательно должно быть современным – оно может быть историческим, неофициальным, полным или сокращённым… Пример наименования места происхождения – вода «Ессентуки». Источники этой местности славятся хорошей водой, поэтому само название указывает на качество продукта. В этом смысле оно имеет то же значение, что товарный знак.

Отдельно следует упомянуть «нетрадиционные» объекты, которые нельзя однозначно отнести к перечисленным выше. Это могут быть:

  • топологии интегральных микросхем;
  • программы и базы данных;
  • разнообразные ноу-хау.

Ноу-хау – это двоякое понятие. С одной стороны, ноу-хау признаются различные сведения (технические, производственные, организационные и т.п.) о результатах интеллектуальной деятельности. С другой стороны, так называют сведения о способах осуществления профессиональной деятельности (если эти сведения имеют коммерческую ценность, действительную или потенциальную). Главная особенность ноу-хау – их известность только «посвящённым» (например, только руководству предприятия и самому изобретателю). У третьих же лиц доступа к этим секретным данным нет – действует режим коммерческой тайны.

Как мы можем заключить из определения, под категорию ноу-хау может попасть что угодно – от хитрого стратегического нововведения при контроле за осуществлением бизнес-процессов до формулы секретного ингредиента в шаурме «от Ашота».

Ценность интеллектуальной собственности

Как и всякий правильно эксплуатируемый актив, интеллектуальная собственность приносит немалую пользу. Главное – с умом применять продукт ума.

  1. За счёт чего-то нового и высокоэффективного можно оставить всех конкурентов далеко позади. «Не имеет аналогов» – звучит, как сказка! Но эта сказка реальна.
  2. Патент – это всегда очень круто. Авторитет предприятия после получения патента резко возрастает, а поскольку топовые производители и продавцы внимательно мониторят списки патентованных новинок, приток новых клиентов будет обеспечен.
  3. На международном рынке принята практика, в соответствии с которой цена на продукцию, производимую по патентованным технологиям, устанавливается на 20–30 % выше, чем на продукцию других производителей в той же нише.

А ещё в процессе патентования и оформления документов на право собственности можно почерпнуть много полезной информации о другой разрабатываемой продукции и о производителях-конкурентах.

Охрана интеллектуальной собственности предприятия

Пиратство хорошо только в тех случаях, когда вы скачиваете новый фильм через торрент-трекер. А вот если нахальный конкурент сворует у вас товарный знак (который вообще-то уже прочно ассоциируется на рынке с вашей фирмой), понять и простить мерзавца будет непросто.

Как же защититься от информационных злоумышленников?

  1. Сперва проверьте, как вообще обстоят в вашей компании дела с интеллектуальной собственностью. Вы удивитесь, как много интеллектуальных активов можно обнаружить при внимательном изучении. Коммерческие обозначения? Наверняка. Полезные модели? Очень вероятно. Ноу-хау? Да стопроцентно есть хотя бы парочка. На российских предприятиях доля нематериальных активов превышает 50 %, в компаниях развитых стран – 60–70 %.
  2. Определите, есть ли смысл получить на какое-либо техническое решение патент (после чего оно станет общедоступным) или лучше поставить на нём печать коммерческой тайны и никому не раскрывать сути. Дело в том, что тех. решения не всегда доступны пониманию конкурентов, а вот после патентования и обнародования все разработки будут «разжёваны». Может быть, лучше рассматривать такие сведения как ноу-хау? С другой стороны, конкуренты не спят. Вдруг они тоже додумаются до найденного вами решения и зарегистрируют его первыми? Это будет очень обидно.
  3. Если польза патентования представляется несомненной – получите документы, подтверждающие исключительные права предприятия на разработку. При регистрации изобретений, промышленных образцов и полезных моделей выдаётся патент. На товарные знаки, наименования, программы, топологии микросхем и базы данных дают не патент, а свидетельство.
  4. Регулярно анализируйте рынок на предмет нарушения прав на интеллектуальную собственность. Оценивайте, насколько успешным оказываются новые товарные знаки, коммерческие обозначения, фирменные наименования. Появляются ли плагиаторы, пытающиеся отхватить свой кусок пирога за счёт более успешных предприятий? Если проводить такой анализ систематически, можно быстро выявить и пресечь практически любое возможное нарушение.
  5. Если вы увидите, что создаётся угрожающая ситуация в отношении нематериальных активов вашей фирмы – сразу привлекайте профессиональных юристов. Пресечь нарушение – это здорово, но без квалифицированной поддержки со столь серьёзной задачей не справиться. Ситуация осложняется тем, что дела по защите прав на интеллектуальную собственность в большинстве случаев очень неоднозначны. Обычный адвокат их не потянет. Сегодня одна за другой создаются юридические фирмы, специализирующиеся только на защите интеллектуальной собственности предприятия – вот к ним и нужно обращаться, чтобы отстоять свои права.

Судебную практику защиты интеллектуальной собственности трудно назвать утешительной. Дела такого рода затягиваются на долгий срок, а обе стороны находят всё новые доказательства своей правоты, которую часто невозможно установить. Вывод прост: лучше предотвратить нарушения сразу, чем потом сравнивать разработки и время их применения, рассчитывать нанесённый ущерб и добиваться компенсации.

А главное – не нарушайте закон сами. Следите, чтобы этикетки, товары, упаковки ваших товаров не были слишком уж похожи на аналогичные «опознавательные знаки» конкурентов. Сходство «до степени смешения» – даже непреднамеренное – недопустимо.

На момент совершения сделки у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества. В этом случае сделка не считается заключенной с целью навредить кредиторам (подозрительной). Следовательно, признать ее недействительной нельзя.

Документ: Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 09.03.2016 по делу N А33-4612/2014

Производство по делу N А33-4612/2014 о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Э» (далее — ООО «Э», должник) возбуждено на основании заявления закрытого акционерного общества «ССК» (далее — ЗАО «ССК»), принятого определением Арбитражного суда Красноярского края от 21 марта 2014 года.

С 26.05.2014 в отношении ООО «Э» осуществлялись мероприятия процедуры наблюдения, а с 13.10.2014 — конкурсного производства, срок которого неоднократно продлевался, последний раз до 15.03.2016 определением от 9 февраля 2016 года.

16.06.2015 конкурсный управляющий ООО «Э» Меренков Олег Викторович (далее — конкурсный управляющий) обратился в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении обособленного спора в суде первой инстанции, о признании недействительным на основании пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»), нормы которого применяются при проведении конкурсного производства в отношении должника, статей 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации договора N С-10/13 купли-продажи за 1.298.000 рублей автомобиля «КрАЗ-257А50», 1988 года изготовления, ПТС номер 63КР112546, выданный РЭО ГИБДД г. Нефтегорска Самарской области (далее — транспортное средство, автомобиль), заключенного 25.03.2013 между обществом с ограниченной ответственностью «СПЭ» (далее — ООО «СПЭ») и ООО «Э» (далее — договор от 25.03.2013), о применении последствий недействительности сделки.

Предъявленное требование мотивировано конкурсным управляющим тем, что у ООО «СПЭ» отсутствовало право собственности на автомобиль, при этом при проведении процедуры наблюдения в отношении должника не было информации о наличии у ООО «Э» транспортного средства; тем, что аналогичный договор купли-продажи автомобиля был заключен в 2011 году между обществом с ограниченной ответственностью «Б» (далее — ООО «Б») и ООО «СПЭ», в котором стоимость транспортного средства определена сторонами в 26.815 рублей 50 копеек; тем, что на момент заключения договора от 25.03.2013 у должника имелись признаки неплатежеспособности.

В отзыве на заявление ООО «СПЭ» сообщило о том, что автомобиль был приобретен ООО «СПЭ» у ООО «Б» по договору купли-продажи транспортных средств N 11/2011 от 25.05.2011 (далее — договор от 25.05.2011), в дальнейшем он был продан ООО «Э» по договору от 25.03.2013 и передан должнику по товарной накладной N 15 от 02.04.2013; о том, что между совершением сделок по приобретению ООО «СПЭ» автомобиля у ООО «Б» и по его продаже ООО «Э» прошло два года, в связи с чем условия договоров не являются сопоставимыми, тем более, что в договоре от 25.05.2011 техническое состояние транспортного средства не описано, а в договоре от 25.03.2013 оно указано как удовлетворительное; о том, что на момент заключения оспариваемой сделки у ООО «Э» отсутствовали признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества, в связи с чем не мог быть причинен вред имущественным правам кредиторов.

Определением от 8 октября 2015 года, оставленным без изменения постановлением Третьего арбитражного апелляционного суда от 10 декабря 2015 года, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить определение от 8 октября 2015 года и постановление от 10 декабря 2015 года, принять новый судебный акт о признании недействительным договора от 25.03.2013.

Заявитель кассационной жалобы указывает на то, что при отсутствии доказательств ремонта, модернизации автомобиля и факта его использования сумма первоначальной сделки его приобретения ООО «СПЭ» не соответствует стоимости реализации должнику, в связи с чем договор от 25.03.2013 подлежал признанию недействительным на основании пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»; на то, что у конкурсного управляющего вызывает сомнение факт передачи автомобиля должнику по оспариваемой сделке, поскольку предмет продажи находился на территории скважины N 12 Оморинского лицензионного участка, являющейся охраняемым объектом; на то, что стоимость транспортного средства оплачена должником лишь частично, при этом ООО «СПЭ» не обращалось с заявлением об установлении его требования в деле о банкротстве; на то, что ООО «Э» не принимало в 2013 году транспортное средство к бухгалтерскому учету, в связи с чем имеются основания полагать совершение оспариваемой сделки для вывода денежных средств, полученных от ЗАО «ССК» по договорам подряда; на то, что на дату совершения оспариваемой сделки у должника имелись неисполненные обязательства, а анализ финансового состояния ООО «Э» свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности по состоянию на конец 2012 года.

Отзыв на кассационную жалобу, в котором выражается несогласие с содержащимися в ней доводами, поступивший от ООО «СПЭ», не отвечает требованиям части 1 и части 2 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определение от 14 января 2016 года о назначении на 01.03.2016 судебного заседания с использованием систем видеоконференц-связи Арбитражного суда Красноярского края для рассмотрения кассационной жалобы конкурсного управляющего на определение от 8 октября 2015 года и постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 10 декабря 2015 года по делу N А33-4612/2014 размещено 15.01.2016 на общедоступном сайте Федеральных арбитражных судов Российской Федерации http://kad.arbitr.ru в сети «Интернет».

Лица, заинтересованные в рассмотрении кассационной жалобы, о времени и месте судебного разбирательства извещались в соответствии с требованиями, установленными главой 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Для участия в судебном заседании явились в Арбитражный суд Красноярского края конкурсный управляющий и представитель ООО «СПЭ» Шишкин П.И.

Кассационная жалоба рассмотрена в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Конкурсный управляющий поддержал в судебном заседании доводы кассационной жалобы.

Представитель ООО «СПЭ» Шишкин П.И. указал на законность обжалуемых судебных актов и на отсутствие правовых оснований для их отмены.

Выслушав участников обособленного спора, рассмотренного в деле о банкротстве ООО «Э», проверив соответствие выводов Арбитражного суда Красноярского края и Третьего арбитражного апелляционного суда о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в нем доказательствам, правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа не находит оснований, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, для отмены определения от 8 октября 2015 года и постановления от 10 декабря 2015 года.

Как установлено при рассмотрении обособленного спора по существу и видно из материалов дела, 25.05.2011 ООО «Б» и ООО «СПЭ» заключили договор, по условиям которого, первое, именуемое в договоре продавцом, приняло на себя обязательство передать в собственность второму, именуемому покупателем, имущество согласно перечню и по цене каждой единицы, указанным в приложении N 1.

Стоимость имущества, обязательство по оплате которого до 01.06.2011 принял на себя покупатель, составляет 349.644 рубля 72 копейки (пункты 3.1, 3.3).

В приложении N 1 к договору от 25.05.2011 перечислены транспортные средства общей стоимостью 349.644 рубля 72 копейки, в том числе КрАЗ 257А50, инвентарный N 00001570, 1988 года изготовления, паспорт транспортного средства номер 63 КР112546 от 03.04.2004 ценой 26.815 рублей 50 копеек.

По акту N 00000094 от 25.05.2011 автомобиль передан продавцом покупателю.

Платежными поручениями N 114 от 11.07.2011, N 141 от 12.08.2011 и N 166 от 03.10.2011 ООО «СПЭ» перечислило ООО «Б» 349.644 рубля 72 копейки.

Книгой покупок ООО «СПЭ» подтвердило приобретение у ООО «Б» имущества на сумму 349.644 рублей 72 копеек, исчислив налог на добавленную стоимость (далее — НДС) и отразив его в налоговой декларации по НДС за 2 квартал 2011 года.

25.03.2013 ООО «СПЭ» и ООО «Э» заключили договор, по условиям которого первое, именуемое в договоре продавцом, приняло на себя обязательство передать в собственность второму, именуемому покупателем, за 1.298.000 рублей автомобиль.

По товарной накладной N 15 от 02.04.2013 продавец передал автомобиль покупателю.

Платежным поручением N 99 от 26.04.2013 покупатель перечислил продавцу 1.000.000 рублей.

Совершенная сделка стоимостью 1.298.000 рублей, оформленная договором от 25.03.2013, отражена в налоговой отчетности продавца (налоговой декларации по НДС за 2 квартал 2013 года, содержащей отметку уполномоченного органа об ее принятии 17.07.2013) и в книге продаж.

Фактическое место нахождения транспортного средства конкурсному управляющему неизвестно.

Полагая, что договор от 25.03.2013 является притворной и подозрительной сделкой, совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании ее недействительной.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции, руководствовавшийся абзацем тридцать вторым статьи 2, статьей 19, пунктом 4 статьи 20.3, статьей 61.1, пунктами 1 и 2 статьи 61.2, статьями 61.6, 61.8, 61.9, 129 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 166 — 170, пунктом 2 статьи 218, пунктом 1 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 N 1090, разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63), Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходил из недоказанности конкурсным управляющим совокупности условий, предусмотренных статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», необходимых для признания недействительным договора от 25.03.2013.

Третий арбитражный апелляционный суд признал правильными обстоятельства, установленные определением от 8 октября 2015 года, и по результатам повторного рассмотрения обособленного спора по апелляционной жалобе конкурсного управляющего оставил его без изменения.

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа находит, что выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, имеющимся в нем доказательствам, обособленный спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального права и норм процессуального права, которые бы могли повлечь отмену определения от 8 октября 2015 года и постановления от 10 декабря 2015 года.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

Пункт 1 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» позволяет арбитражному суду признать недействительной сделку, совершенную должником в течение одного года до принятия заявления о признании его банкротом, при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе, в случае если рыночная стоимость переданного должником имущества существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления, и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки. Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» следует исходить из того, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 этого же Федерального закона, в связи с чем наличия иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества суды первой и апелляционной инстанций обоснованно исходили из содержания названных понятий, которые даны законодателем (абзацы тридцать третий и тридцать четвертый статьи 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Основываясь на доказательствах, приобщенных к материалам дела (бухгалтерские балансы ООО «Э» за 2012 год и за 2013 год; платежные документы за период с 21.01.2013 по 13.12.2013, договоры подряда N 19Р/ССК-13 и N 38Р/ССК-13 от 14.01.2013, предусматривающие срок исполнения обязательств по 15.08.2013, по которым на счет должника поступали денежные средства), Арбитражным судом Красноярского края сделан вывод об отсутствии у должника на момент совершения оспариваемой сделки (25.03.2013) признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, нашедший подтверждение при рассмотрении обособленного спора в порядке апелляционного производства.

При отсутствии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должник не мог преследовать цели причинения вреда кредиторам, в связи с чем у судов первой и апелляционной инстанций не было правовых оснований для признания договора от 25.03.2013 недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Отсутствие в конкурсной массе предмета оспариваемой сделки, не свидетельствует, само по себе, о том, что транспортное средство должнику не передавалось, поскольку доказательства его утилизации или списания в установленном законом порядке, описанном при рассмотрении спора по существу, отсутствуют.

Наряду с этим отсутствуют и сведения о состоянии имущества, на момент его передачи должнику, в связи с чем не опровергнуты доводы продавца об его соответствии стоимости, согласованной сторонами в договоре от 25.03.2013.

Неравноценность встречного исполнения доказывает лицо, оспаривающее сделку (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63, в соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

В качестве доказательства, подтверждающего неравноценность встречного исполнения, представлено письмо ЗАО «ССК» (правопреемник ООО «Б») от 30.09.2015, содержащее информацию о том, что по договору от 25.05.2011 транспортное средство было реализовано ООО «СПЭ» за 26.815 рублей 50 копеек (по цене черного металлолома по причине разукомплектованности, наличия коррозии и невозможности использования по назначению).

Установив, то, что в карточке счета 62.1 за 2011 год ООО «Б», выступившее в качестве продавца, указало на выбытие основных средств в связи с продажей, а не по причине списания, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно не приняли письмо от 30.09.2015 в качестве допустимого доказательства, достоверно устанавливающего факт того, что предмет сделки не представлял ценности и не мог быть использовано по назначению, что его цена в действительности была значительно ниже 1.298.000 рублей.

Иных доказательств, которые бы достоверно свидетельствовали о неравноценности встречного исполнения, в материалах дела N А33-4612/2014, поступивших в суд округа, не содержится.

Установив непредставление доказательств, свидетельствующих о том, что условия оспариваемой сделки о цене существенно отличаются в худшую для должника сторону от условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, Арбитражный суд Красноярского края и Третий арбитражный апелляционный суд правомерно пришли к выводу о недоказанности конкурсным управляющим в нарушение части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации факта неравноценности встречного исполнения обязательств со стороны ООО «СПЭ», соответственно, об отсутствии оснований, предусмотренных пунктом 1 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», для признания договора от 25.03.2013 недействительным.

Доводы кассационной жалобы о ничтожности оспариваемой сделки в силу ее мнимости являлись предметом исследования при разрешении обособленного спора по существу и получили надлежащую оценку в обжалуемых судебных актах.

Согласно статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

При рассмотрении спора судами первой и апелляционной инстанций установлено, что действия продавца по передаче имущества во исполнение договора от 25.03.2013, отражение совершенной сделки в его налоговой отчетности и в книге продаж, а также получение от покупателя частичной оплаты, направлены на фактическое исполнение сделки и достижение соответствующего ей правового результата, в связи с чем вывод об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной как мнимой, содержащийся в обжалуемых судебных актах, является правильным.

Доводы кассационной жалобы, аналогичные доводам, содержащимся в заявлении и в апелляционной жалобе конкурсного управляющего, являлись предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получили надлежащую оценку в определении от 8 октября 2015 года и постановлении от 10 декабря 2015 года.

Полномочий для переоценки доказательств, которые при рассмотрении обособленного спора были исследованы и оценены Арбитражным судом Красноярского края и Третьим арбитражным апелляционным судом в соответствии с требованиями процессуального закона, суд округа в силу части 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имеет.

При таких обстоятельствах, оснований, перечисленных в статье 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены обжалуемых судебных актов, которые приняты без нарушения и неправильного применения норм материального права и норм процессуального права, у Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа нет, в связи с чем определение Арбитражного суда Красноярского края от 8 октября 2015 года и постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 10 декабря 2015 года по делу N А33-4612/2014 в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 287 этого же Кодекса подлежат оставлению без изменения, а кассационная жалоба — без удовлетворения.