Начало работ с момента подписания договора

15 октября Верховный Суд РФ вынес Определение № 305-ЭС19-12786 по спору о взыскании госкорпорацией «Роскосмос» неустойки со своего контрагента за несвоевременное выполнение работ по государственному контракту.

Условия госконтракта

В феврале 2016 г. государственная корпорация по космической деятельности «Роскосмос» (заказчик) и АО «Спутниковая система “Гонец”» (головной исполнитель) заключили госконтракт на выполнение комплекса работ и услуг по управлению орбитальной группировкой космических аппаратов «Гонец-М» и поддержанию в технической и эксплуатационной готовности соответствующей наземной инфраструктуры.

Контракт финансировался за счет средств гособоронзаказа. По его условиям срок выполнения работ начинал течь со дня заключения контракта до 25 ноября 2017 г. В п. 7.4 документа оговаривалось, что исполнитель уплачивает пени, начисляемые за каждый день просрочки контрактного обязательства, начиная со дня, следующего после истечения установленного срока его исполнения.

Согласно п. 2.2 контракта содержание работ/услуг, а также их этапы и сроки выполнения определялись ведомостью исполнения (приложение № 2 к контракту). Сдача и приемка выполненных работ (их этапов) должны были происходить в соответствии с техзаданием в установленные сроки. Для этого головной исполнитель представлял заказчику акт сдачи-приемки выполненного этапа работ вместе с иной документацией в подтверждение выполнения контрактных работ.

В соответствии с п. 5.4 контракта заказчик в течение 35 дней с момента получения отчетных документов принимал выполненные работы или предъявлял другой стороне обоснованные замечания и претензии. В случае обнаружения факта отступления головным исполнителем от условий контракта следовало оформить мотивированный отказ с перечнем недостатков и сроками их устранения.

Суды трех инстанций встали на защиту «Роскосмоса»

Впоследствии госкорпорация предъявила иск к обществу о взыскании пеней на сумму 8,3 млн руб. В обоснование своих требований истец ссылался на нарушение контрагентом сроков исполнения обязательств по различным этапам работ, указывая, что в силу п. 4.3 контракта датой исполнения обязательств головным исполнителем по этапам является дата утверждения заказчиком акта сдачи-приемки выполненного этапа работ.

Ответчик возражал против исковых требований. В частности, он утверждал, что момент окончания выполнения работ не должен определяться датой утверждения заказчиком акта сдачи-приемки, так как это ставит приемку работ в зависимость исключительно от усмотрения последнего.

Таким образом, между сторонами возникли разногласия относительно толкования условий контракта о том, когда головной исполнитель считается надлежаще исполнившим обязательства, предусмотренные контрактом, и о наличии оснований для привлечения его к ответственности.

В ходе судебного разбирательства арбитражный суд установил, что работы по этапам 1–3, 5–7 контракта были выполнены головным исполнителем в полном соответствии с техническим заданием. Соответствующие акты сдачи-приемки выполненных этапов работ были утверждены заказчиком без каких-либо замечаний. При этом отчетные материалы (акт сдачи-приемки, технический акт, итоговый отчет и иные сведения) по заявленным этапам были сданы обществом в сроки, указанные в соответствующей ведомости исполнения, что заказчиком не оспаривалось.

Отклоняя довод ответчика об исполнении им обязательств в установленные ведомостью исполнения сроки, суды заключили, что общество приняло на себя обязательство выполнить работы по каждому этапу в пределах установленного срока и передать заказчику акт сдачи-приемки работ и отчетные документы по каждому этапу с учетом срока приемки работ заказчиком. Следовательно, факт выполнения работ в установленный срок не был зафиксирован в актах сдачи-приемки выполненных работ по конкретным этапам.

В итоге суд первой инстанции взыскал с ответчика заявленную истцом сумму. Его решение поддержали суды второй и третьей инстанций. Удовлетворяя иск в полном объеме, суды сочли, что обязательства по вышеуказанным этапам контракта не были выполнены в установленный срок, а доказательства отсутствия его вины в просрочке не представлены.

ВС разграничил сроки выполнения работ и их приемки

Ссылаясь на нарушение судами норм права, АО «Спутниковая система “Гонец”» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ, требуя отменить судебные акты и вернуть дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Изучив обстоятельства дела № А40-236034/2018, высшая судебная инстанция отметила, что по смыслу п. 1 ст. 314 и п. 1 ст. 408 ГК РФ, если обязательство предусматривает или позволяет определить день его исполнения, в течение которого его необходимо исполнить, оно подлежит исполнению в этот день, а надлежащее исполнение прекращает его.

Верховный Суд подчеркнул необходимость различия срока выполнения работы от срока приемки выполненной работы, который является самостоятельным и может быть установлен в договоре подряда (п. 1 ст. 720 ГК РФ). «Названные сроки разведены в ГК РФ как терминологически, так и с точки зрения применения последствий их нарушения. При этом, как правило, соблюдение срока выполнения работы зависит от подрядчика, срока приемки – от подрядчика и заказчика. В силу абз. 2 п. 1 ст. 708 ГК РФ подрядчик несет ответственность за нарушение как начального и конечного, так и промежуточных сроков выполнения работы. Иное может быть установлено законом, иными правовыми актами или предусмотрено договором. Условие, касающееся юридической ответственности, его содержание должно определенно указывать на признаки состава правонарушения и не допускать двоякого толкования», – отметил Суд.

Он добавил, что в противном случае спорное условие должно толковаться в пользу привлекаемого к ответственности лица. В том числе потому, что противоположная сторона, как правило, является профессионалом в определенной сфере и подготавливает проект договора (п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 о свободе договора и ее пределах).

Таким образом, подчеркнул ВС, в договоре (контракте) должно содержаться условие, прямо предусматривающее изменение порядка определения момента, с которого исполнитель (подрядчик) считается просрочившим, и применение к нему мер ответственности за просрочку выполнения работ. В рассматриваемом случае такое условие в контракте отсутствует.

Со ссылкой на Закон о контрактной системе Суд отметил, что контракт должен содержать обязательные условия о порядке и сроках осуществления заказчиком приемки выполненной работы (ее результатов) или оказанной услуги в части соответствия контрактным требованиям, оформления результатов такой приемки. Приемка осуществляется в отношении выполненной работы, т.е. по ее завершении, и проводится с участием подрядчика. Юридические последствия приемки работы связаны с различными правами сторон. Например, с правомочием заказчика провести проверку качества выполненных работ и применить последствия обнаружения недостатков. Они также касаются перенесения рисков случайной гибели результата работ, возникновения у подрядчика права требовать оплаты выполненных работ или продажи результата работ при уклонении заказчика от приемки.

Следовательно, условие контракта о том, что датой исполнения обязательств головного исполнителя по этапам контракта является дата утверждения корпорацией акта приемки выполненного этапа работ, может быть истолковано как условие о приемке работы без недостатков. Данное судами толкование условия об определении срока выполнения работ с момента утверждения заказчиком акта приемки этапа работ может иметь место с учетом разъяснений, содержащихся в п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54. Согласно им возможно исчисление срока исполнения обязательства на основании п. 1 ст. 314 ГК РФ, ст. 327.1 ГК РФ, в том числе с момента исполнения обязанностей другой стороной, совершения ею определенных действий или с момента наступления иных обстоятельств, предусмотренных законом или договором.

Однако такое толкование, как пояснил ВС, не может приводить к тому, что срок выполнения работ автоматически уменьшается на срок, установленный в данном случае контрактом для приемки этих работ. «Условия контракта подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо его стороне извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду (п. 43 Постановления Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г. № 49). Условие контракта, определяющее дату исполнения обязательств по отдельным этапам как дату подписания заказчиком акта-сдачи выполненного этапа работ, не должно ставить в зависимость от усмотрения заказчика период ответственности исполнителя за нарушение сроков выполнения работ. Право заказчика осуществлять приемку в течение установленного контрактом срока после поступления отчетной документации не отменяет право головного исполнителя выполнить работу в течение предусмотренного ведомостью исполнения срока и предъявить работу к сдаче в последний день срока без учета времени на приемку работ», – подчеркнул Суд.

Он добавил, что при расчете заказчиком пени, начисляемой за каждый день просрочки исполнения обществом обязательства, в период просрочки исполнения обязательства не подлежат включению дни, потребовавшиеся заказчику для приемки выполненной работы (ее результатов) и оформления итогов такой приемки. Таким образом, Суд счел необоснованными выводы судов о нарушении головным исполнителем сроков выполнения этапов работ, отменил судебные акты нижестоящих инстанций и отказал в удовлетворении иска «Роскосмоса».

Эксперты «АГ» поддержали выводы Суда

Адвокат «ЮСТ» Артем Кофанов положительно оценил определение ВС РФ и выразил уверенность в его позитивном влиянии на практику. «Дело в том, что в контракт было включено условие, которое ставило исполнителя в крайне невыгодное положение, – это условие о том, что датой исполнения обязательств исполнителем считалась дата утверждения заказчиком акта сдачи-приемки работ. Получается, что даже если исполнитель выполнит работы вовремя (или даже раньше назначенного срока), заказчик все равно может проверять выполненные работы сколь угодно долго, а исполнитель будет вынужден платить неустойку за то, что заказчик долго проверяет работы. Таким образом, исполнитель будет нести ответственность не за свою просрочку, а за просрочку заказчика, что в корне противоречит теории гражданского права», – отметил он.

По словам эксперта, суды первой, апелляционной и кассационной инстанций взыскали с исполнителя неустойку, но Верховный Суд подошел к рассмотрению дела с точки зрения справедливости договорных условий и недопустимости извлечения какой-либо из сторон преимущества из ее недобросовестного поведения, что является фундаментальным принципом гражданского права. «Действительно, если подходить к вопросу формально, исходя из буквального толкования договора, то получится, что исполнитель нарушил сроки, но это не соответствует правовой концепции подряда. На это и обратил внимание Верховный Суд: не стоит путать выполнение работ и их приемку, и тем более не стоит подменять эти понятия в договоре», – подытожил Артем Кофанов.

Статья 118 Конституции РФ

1. Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом.

2. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

3. Судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом. Создание чрезвычайных судов не допускается.

Комментарий к Статье 118 Конституции РФ

1. Комментируемая статья открывает гл. 7 Конституции, посвященную судебной власти. Предписания, содержащиеся в данной главе и статье, конкретизируют относящиеся к основам конституционного строя ст. 10 и ч. 1 ст. 11 Конституции, рассматривающие судебную власть как разновидность государственной власти, осуществляемую судами самостоятельно. Сущностное же отличие судебной власти определено именно ч. 1 комментируемой статьи — на нее возложено осуществление правосудия. Эта функция составляет монополию судов: правосудие не может быть возложено ни на какие другие органы. Как особый способ осуществления судебной власти оно по своему содержанию и форме отличается от законотворческой деятельности и от правоприменительной и правоохранительной деятельности органов исполнительной власти.

«Отправление правосудия является особым видом осуществления государственной власти. Применяя общее правовое предписание (норму права) к конкретным обстоятельствам дела, судья дает собственное толкование нормы, принимает решение в пределах предоставленной ему свободы усмотрения» (п. 4 мотивировочной части Постановления КС РФ от 25.01.2001 N 1-П*(1110)). Присущие правосудию процедуры, предполагающие, что рассмотрение любого правового конфликта может быть передано его участниками для определения их прав и обязанностей независимому беспристрастному и компетентному суду с тем, чтобы дело было рассмотрено в открытом судебном заседании при предоставлении каждому возможности на равных основаниях отстаивать свои права и чтобы исполнение вынесенного судом решения обеспечивалось принудительной силой государства, позволяют признать правосудие наиболее эффективным средством защиты прав и законных интересов. Осуществление функции правосудия другими органами не только противоречило бы принципу разделения властей и прямому запрету, содержащемуся, по сути, в ч. 1 ст. 118 Конституции, но и нарушало бы не подлежащее ограничению право на доступ к правосудию и судебную защиту (см. ст. 19, 46, ч. 3 ст. 55, ч. 3 ст. 56 Конституции).

В то же время правосудие составляет исключительное предназначение судов — на них не могут возлагаться какие-либо другие полномочия, противоречащие юридической природе правосудия и несовместимые с принципом разделения властей.

2. Комментируемая статья употребляет наряду с понятием правосудия также понятие судопроизводства. Это отражает реальные и теоретически оправданные особенности, присущие: а) деятельности самого суда по осуществлению правосудия и б) всей совокупности связанных с рассмотрением дел в суде процедур, основанных на актив ном участии в судопроизводстве не только суда, но и иных заинтересованных или уполномоченных субъектов. Их состав, характер их спора и складывающихся между ними правоотношений, а также продиктованная этим специфика процессуальной деятельности объективно обосновывают признание и закрепление в ч. 2 комментируемой статьи различных видов судопроизводства, посредством которых осуществляется судебная власть.

Конституция обозначает четыре вида судопроизводства: конституционное, гражданское, административное и уголовное, каждый из которых предполагает осуществление процессуальных прав и обязанностей их участниками, включая суды в строго установленном законом порядке. Этот порядок определен для конституционного судопроизводства — в Законе о Конституционном Суде РФ; для гражданского судопроизводства — в ГПК и АПК; для административного судопроизводства — в ГПК, АПК и КоАП; для уголовного судопроизводства — в УК.

Закрепление правил конституционного судопроизводства в федеральном конституционном законе предопределено прямым предписанием ч. 3 ст. 128 Конституции. Полномочия по принятию ГПК, АПК, УПК согласно п. «о» ст. 71 Конституции отнесены к исключительному ведению Федерации. Административно-процессуальное законодательство, составляющее совместное ведение Федерации и ее субъектов (п. «к» ст. 72), также урегулировано федеральным законом в соответствии с ч. 2 ст. 76, признающей приоритет федерального законодателя и для области совместного ведения (см. комментарии к ст. 71, 72, 76).

3. Дела, возникающие из гражданских и административных правоотношений, рассматриваемые в процедурах гражданского и административного судопроизводства, в действующем процессуальном законодательстве не имеют единой регламентации и закреплены в разных кодифицированных актах (ГПК, АПК, а в части административного процесса также в КоАП). Однако такое регулирование само по себе не расходится с комментируемой нормой ч. 2 ст. 118 Конституции. Она не предопределяет, что каждая из названных в ней процедур требует единого кодифицированного акта и не исключает, что разные виды судопроизводства могут осуществляться в одном суде и, напротив, одинаковые по своей природе и характеру регулирующих их материально-правовых норм споры рассматриваются в судах разной специализации.

Суды общей юрисдикции (см. комментарий к ст. 126) рассматривают дела по правилам гражданского, административного и уголовного судопроизводства (т.е. в процедурах, предусмотренных ГПК, УПК и КоАП), арбитражные же суды действуют в процедурах либо гражданского, либо административного судопроизводства, но находящих свое закрепление в едином АПК (см. п. 3 мотивировочной части Определения КС РФ от 06.11.2003 N 390-О*(1111)).

Таким образом, действующее регулирование не исходит из строгого разграничения компетенции различных судов ни по характеру спорных правоотношений, ни по такому критерию, как виды судопроизводства, которые используются судами для рассмотрения дел.

Такое положение, однако, требует особого внимания к соблюдению конституционных правил ст. 47 о рассмотрении каждого дела тем судом, к подсудности которого оно отнесено законом, и ст. 19 о равенстве перед законом и судом. При установлении подсудности дел и процедур их рассмотрения законодатель должен соблюдать конституционный запрет дискриминации по любым основаниям и учитывать, что одинаковые материальные права должны обеспечиваться равными по своим процессуальным параметрам возможностями судебной защиты. По действующим ГПК и АПК, например, собственник, защищая свое право собственности на основе ст. 35 Конституции и ГК, пользуется разными процессуальными возможностями в судах общей и арбитражной юрисдикции — в арбитражных судах ему предоставляется право ходатайствовать о рассмотрении дел с участием арбитражных заседателей, а также обжаловать решение любого суда первой инстанции в апелляционном порядке, что не предусмотрено по ГПК, согласно которому дела рассматриваются единолично судьей и в большинстве случаев допускается только их кассационное обжалование, которое не предполагает повторное рассмотрение дела вышестоящим судом по правилам первой инстанции (см. комментарий к ч. 3 ст. 50).

Различия в процедурах по АПК и ГПК послужили основанием для оспаривания в Конституционном Суде РФ положений ч. 5 ст. 59 АПК РФ, не допускавших в процесс, в отличие от ГПК, в качестве представителей организаций, являющихся сторонами, юристов, не состоявших в их штате или не являющихся адвокатами. Согласно правовой позиции Конституционного Суда организации, участвующие в гражданском и арбитражном судопроизводстве, при выборе представителя не могут находиться в неравном положении и вправе свободно выбирать способ защиты своих интересов, исходя из принципа диспозитивности, ограничение которого для организаций — участников арбитражного судопроизводства не может быть оправдано, так как не отвечает конституционно значимым целям, формулируемым ч. 3 ст. 55 Конституции (см. комментарий к этой статье) (Постановление КС РФ от 16.07.2004 N 15-П*(1112)).

Существующее разграничение компетенции между судами не исключает, однако, иного решения вопроса. Постоянно дискутируется создание отдельной судебной структуры — административных судов, с тем чтобы только на них возлагалось осуществление административного судопроизводства, а также сосредоточение гражданского судопроизводства внутри одной ветви судебной юрисдикции.

4. Определив правосудие как исключительную функцию судебной власти и все виды судопроизводства, в которых она реализуется, комментируемая норма в ч. 3 характеризует и способы создания институциональной основы этой деятельности — судебной системы РФ, которая составляет предмет регулирования самой Конституции (см. ст. 125-127) и федерального конституционного закона.

Из этого вытекает, что только конституционный законодательный корпус, уполномоченный изменять Конституцию и принимать законы, для одобрения которых требуется квалифицированное большинство голосов в Государственной Думе и Совете Федерации, вправе установить, какие суды создаются и действуют в Российской Федерации (см. ст. 108, 136 Конституции).

Это одно из полномочий в сфере судоустройства, которое (согласно п. «о» ст. 71 Конституции) отнесено к ведению РФ.

Понятие «судоустройство» рассматривается как синоним понятия «организация судебной системы». Но оно позволяет увидеть многосторонность этого предмета федерального, в том числе конституционного, ведения, возложенного исключительно на законодательную ветвь власти. Судоустройство включает: а) перечень действующих судов, б) процедуру учреждения судов, в) их внутреннюю структуру (или устройство). При этом Конституция ограничивает полномочия законодателя, учреждающего суды, не допуская создание чрезвычайных судов. Это значит, что компетенция судов не может по воле законодателя передаваться каким-либо специальным органам, уполномочиваемым на разрешение отдельных дел, в том числе в отношении отдельных лиц или на временное рассмотрение каких-либо конкретных конфликтов, обычно разрешаемых судами. Любые дела, по которым суды осуществляют правосудие, не могут изыматься из ведения ординарной судебной системы, как она устанавливается Конституцией и федеральным конституционным законом. Иначе не было бы обеспечено осуществление судебной власти только судом; законодательная же и исполнительная власть, выбирая каждый раз по своему усмотрению органы для разрешения конкретных конфликтов, получила бы возможность произвольных решений, нарушающих также принцип разделения властей*(1113).

5. В Конституции нет полного перечня судов, входящих в судебную систему Российской Федерации, она называет только три высших суда, а именно Конституционный Суд, Верховный Суд и Высший Арбитражный Суд РФ. Полный перечень судов, действующих в Российской Федерации, определен Законом о судебной системе РФ. Согласно ч. 1 ст. 4 данного Закона создание судов, не предусмотренных им, не допускается. Названный Закон приобретает, таким образом, значение основного источника регулирования судебной системы. Все другие акты по данному предмету должны быть основаны на нем и не могут ему противоречить. Поэтому какое-либо изменение судебной системы не может иметь места без внесения изменений в данный Закон. Тем самым обеспечивается стабильность судебной системы и право каждого на рассмотрение его дела законным судом (см. комментарий к ч. 1 ст. 47).

С этой целью федеральный законодатель, определяя действующую судебную систему в Российской Федерации и пути ее развития в Законе о судебной системе РФ, а) исчерпывающим образом обозначает суды, образующие федеральную судебную систему (федеральные суды); б) называет все виды судопроизводства (в соответствии с ч. 2 ст. 118 Конституции) и закрепляет их осуществление за судами, тем самым разграничивает юрисдикцию судов; в) предусматривает возможность создания в будущем новых видов юрисдикции (специализированных судов по административным, гражданским делам и делам в отношении несовершеннолетних); г) называет все звенья судов, относящихся к каждому из видов юрисдикции; наконец, д) указывает, какие суды могут или должны быть созданы в субъектах Федерации на основе их собственных законов.

Обеспечению стабильности судебной системы и права на законный суд служит также вытекающий из Конституции и закрепленный в Законе о судебной системе РФ порядок создания и упразднения судов (ст. 17). Суды, перечисленные в Конституции, могут быть упразднены только путем внесения поправок в Конституцию. Другие федеральные суды создаются и упраздняются только федеральным законом. Таким образом, суд, относящийся к любому из перечисленных в Законе о судебной системе РФ ее звеньев и видов судов на конкретной территории — в районе, субъекте Федерации, в судебных округах — в случае изменения административно-территориального или административно-государственного деления (например, при объединении или разделении субъектов Федерации, образовании новых судебных округов и т.д.), может быть создан, реорганизован или упразднен только путем принятия федерального закона о таком конкретном суде.

6. Федеральная судебная система в соответствии с Конституцией включает в себя в настоящее время суды трех видов юрисдикции: Конституционный Суд, который осуществляет конституционное судопроизводство (см. комментарий к ст. 125); возглавляемые Верховным Судом суды общей юрисдикции, осуществляющие гражданское, административное и уголовное судопроизводство (см. комментарий к ст. 126); арбитражные суды во главе с Высшим Арбитражным Судом, которые осуществляют гражданское и административное судопроизводство по делам, вытекающим из экономических споров (см. комментарий к ст. 127).

Понятие «судебная система» применительно к организации судов обусловлено, однако, не только тем, что суды подразделяются по названным видам юрисдикции. Внутри одной юрисдикции суды также образуют упорядоченную систему. Это связано с потребностью распределения дел между судами на разных территориях (по горизонтали — на основе территориальной подсудности дел) и с наличием судов разного уровня (по вертикали) для распределения дел по степени их сложности (на основе предметной подсудности).

Распределение дел по территориальному принципу решает задачу обеспечения каждому возможности обратиться к суду за защитой (ст.46 КРФ) там, где возник правовой конфликт. Без этого доступ к правосудию был бы нереален.

Иерархическая организация судов по вертикали служит организации проверки в вышестоящих судах решений нижестоящих судов и определяет движение дел по судебным инстанциям. Такая необходимость также обусловлена конституционными нормами о праве каждого на обжалование в суд любых действий и решений государственных органов (ст. 46 Конституции Российской Федерации), что в полной мере распространяется на решения судов. Обязанность государства обеспечить каждому право на пересмотр в вышестоящем суде вынесенного по уголовному делу обвинительного приговора специально оговорена в ч. 3 ст. 50 Конституции. Таким образом, нормы гл. 2 Конституции предопределяют иерархическое построение судебной системы. Это затем находит отражение в ст. 126 и 127 Конституции, посвященных двум отделенным друг от друга, иерархически построенным подсистемам федеральных судов — судам общей юрисдикции и арбитражным судам.

7. Действующее конституционное регулирование не предусматривает существования наряду с федеральной судебной системой также региональных судов, создаваемых самими субъектами РФ на основе их законов. Самостоятельность последних в установлении системы собственных представительных и исполнительных органов власти (см. комментарий к ч. 1 ст. 77) не распространяется на сферу судоустройства (п. «о» ст. 71). Конституция принципиально не предполагает ни разграничения между Федерацией и ее субъектами полномочий в этой сфере, ни какого-либо их делегирования с федерального на региональный уровень на основе федеральных законов либо договоров (п. 2 мотивировочной части Определения КС РФ от 12.03.1998 N 32-О*(1114)). Закрепляя существование единой федеральной судебной системы, действующей на основе единого федерального процессуального законодательства и обеспечивающей защиту прав и свобод граждан по единому федеральному стандарту (см. комментарий к ст. 19), Конституция не допускает в субъектах РФ замену федеральных судов судами, не входящими в федеральную судебную систему, но имеющими такую же компетенцию и осуществляющими правосудие именем РФ.

Вместе с тем не противоречит Конституции, если в учредительных актах субъекта Федерации под его судебной системой понимаются федеральные суды, чья подсудность определяется пределами его территории и которые действуют в соответствии с предписаниями Конституции и федерального законодательства (см. п. 9 мотивировочной части Постановления КС РФ от 01.02.1996 N 3-П*(1115)). Включение же в конституции и уставы субъектов Федерации положений о том, что федеральные суды, существующие в соответствующих административно-территориальных единицах этих субъектов, образуются и действуют в соответствии не только с федеральным законом, но и с законом субъекта РФ, противоречит Конституции, так как установление системы федеральных судов и порядка их деятельности относится к исключительному ведению Федерации и определяется Конституцией и Законом о судебной системе РФ (см. п. 7 мотивировочной части Постановления КС РФ от 07.06.2000 N 10-П).

8. Закон о судебной системе РФ предусмотрел создание в субъектах Федерации не только федеральных судов, но также двух видов судов субъектов РФ, а именно конституционных (уставных) судов и мировых судей.

Их компетенционные, организационно-правовые, статусные, функциональные особенности, как и предусмотренные Законом о судебной системе РФ учредительные полномочия субъектов РФ в отношении этих видов судов, различаются более кардинально, чем у федеральных судов, относящихся к разным видам юрисдикции.

9. Конституционные (уставные) суды создаются согласно Закону о судебной системе РФ исключительно по усмотрению конституционного законодателя субъекта Федерации, который свободен при установлении их компетенции в области конституционного судопроизводства и его процедур, определении требований к судьям, сроков их полномочий, порядка назначения, а также финансирования суда.

Единый федеральный масштаб в этом виде конституционного контроля, осуществляемого судами субъектов РФ, действует постольку, поскольку в нем должно обеспечиваться самостоятельное и независимое осуществление судебной власти на ее конституционно-правовой основе, закрепленной в Конституции; критерием судебной проверки выступает учредительный акт субъекта Федерации; предметом проверки является нормативно-правовое регулирование субъекта РФ, а решения таких судов имеют обязательную силу и не могут быть пересмотрены иным судом, в том числе федеральным (ст. 27 Закона о судебной системе РФ). Таким образом, конституционные (уставные) суды не вписаны в иерархически выстроенную судебную систему ни в субъекте Федерации, ни по федеральной линии.

Поскольку ни один суд в Российской Федерации не освобожден от обязанности следовать Конституции и федеральному закону, судебный конституционный контроль в судах субъектов Федерации реально служит — при всей их формальной обособленности в судебной системе России — охране ее Конституции и может развиваться в этом его значении как предваряющий федеральное конституционное судопроизводство и помогающий Конституционному Суду РФ более экономно и эффективно выполнять соответствующую задачу. Согласно немецкому опыту региональным конституционным судам доверено и распространение позиций Федерального конституционного суда ФРГ в области защиты прав и свобод, исходя из единого их каталога на уровне федеральной и местных конституций*(1116).

10. Мировые судьи в субъектах Федерации создаются на основе Закона о мировых судьях; на них распространяются гарантии статуса судьи, установленные Законом о статусе судей и иными федеральными законами (ст. 28 Закона о судебной системе РФ, ст. 2 Закона о мировых судьях).

Учреждение мировых судей является обязанностью законодателя субъекта РФ, только Федерация определяет их компетенцию, общее число мировых судей и судебных участков (хотя и по согласованию с субъектом Федерации), минимальные требования, предъявляемые к мировым судьям, альтернативные виды процедур назначения или избрания на должность, минимальные и предельные сроки полномочий, размеры должностных окладов и социальных выплат, финансирование которых осуществляется за счет средств федерального бюджета (ст. 3-8, 10 Закона о мировых судьях).

Особое положение мировых судей определяется тем, что они являются первым (низшим) звеном судебной системы РФ, относятся к судам общей юрисдикции, возглавляемым Верховным Судом РФ, т.е. организационно и инстанционно встроены в судебную иерархию, где непосредственно вышестоящим по отношению к ним является федеральный районный суд, проверяющий судебные акты мировых судей в качестве суда апелляционной инстанции (ст. 21 Закона о судебной системе РФ). Мировые судьи выносят свои судебные акты именем Российской Федерации.

К ведению субъектов Федерации согласно названным федеральным законам относятся: установление дополнительных требований к мировым судьям, создание и упразднение на основе своих законов судебных участков, где дислоцируются мировые судьи, и их должностей (при соблюдении установленного Законом их числа); выбор процедуры — из предложенных Законом вариантов — назначения на должность мирового судьи, организация его аппарата, сотрудники которого отнесены к государственным служащим субъекта РФ, и материально-техническое обеспечение деятельности мировых судей.

Таким образом, мировые судьи, не являясь федеральными судами, не могут быть признаны и относящимися исключительно к судебной системе судов субъекта Федерации — в отличие от их конституционных (уставных) судов. Принципиально, что область судоустройства, связанная с определением параметров мировой юстиции, не выводится из ведения Федерации (п. «о» ст. 71), что полномочия ее субъектов по отношению к мировым судьям осуществляются в рамках, установленных федеральным законом.

Поскольку в сфере организации судов не признается ни совместное ведение РФ и ее субъектов, ни тем более исключительные прерогативы последних, то парадигма разграничения законодательного ведения относительно мировой юстиции более всего аналогична делегированию конкретизации первичного федерального регулирования в строгих рамках, определенных федеральным законом, при достаточно узких возможностях субъектов Федерации.

Вспомогательные помещения как объекты общего имущества в многоквартирном доме

УДК 347.254:347.238

Страницы в журнале: 64-68

Д.Б. САВЕЛЬЕВ,

кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского и семейного права Московской государственной юридической академии (Волго-Вятский филиал), dmitr.savel-ev@yandex.ru

Рассматриваются теоретические и практические проблемы приобретения и осуществления права собственности в отношении общего имущества в многоквартирном доме и нежилом здании.

Ключевые слова: кондоминиум, недвижимое имущество, общее имущество в многоквартирном доме, право общей собственности.

Auxiliary Premises as Objects of Common Property in Condominium

Savelyev D.

Keywords: condominium, immovable property, common property in housing dwelling, common proprietorship.

Судебная практика разрешения споров о принадлежности общего имущества в многоквартирных домах показывает, что существующая нормативная база не достаточна для обеспечения единообразного разрешения таких споров, и еще только предстоит выработать ясные критерии оценки имущества в качестве общего. В этой связи представляют интерес те изменения в правовом регулировании отношений собственности в многоквартирных домах и нежилых зданиях, которые предложены в проекте Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — проект ГК РФ), подготовленный в рамках Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009).

Правовой термин «общее имущество собственников помещений в многоквартирном доме» (для краткости будем называть его общедомовым) есть следствие дихотомического деления здания как единой и физически неделимой вещи на две правовые фикции — «помещения индивидуального использования» и «остальные части здания», которые юридически сосуществуют в рамках единого имущественного комплекса (кондоминиума). Однако выступая фикцией как материальные объекты, помещения и общее имущество в здании реальны как различные объекты прав, находящиеся в разных правовых режимах.

Не являясь физически обособленным от помещений, общее имущество в многоквартирном доме или нежилом здании требует ясных юридических критериев для своей квалификации в качестве общего, поскольку неопределенность в вопросах принадлежности имущества неизбежно приводит к спорам о правах собственности на него.

В соответствии со ст. 289 Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 года (далее — ГК РФ) собственнику квартиры в многоквартирном доме наряду с принадлежащим ему помещением, занимаемым под квартиру, принадлежит также доля в праве собственности на общее имущество дома.

Аналогичную норму содержит п. 1 ст. 36 Жилищного кодекса Российской Федерации 2004 года (далее — ЖК РФ), согласно которой собственникам помещений в многоквартирном доме принадлежит на праве общей долевой собственности общее имущество в многоквартирном доме.

Право долевой собственности на общедомовое имущество имеет специфические черты, не известные классическому праву общей собственности, а именно: размер доли не зависит от воли сторон, а определяется размером квартиры (нежилого помещения); передача доли невозможна отдельно от передачи права собственности на квартиру, ее выдела в натуре, отказа от ее приобретения без отказа от приобретения квартиры (п. 2 ст. 290 ГК РФ, ст. 37 ЖК РФ). Специальный характер имеет и порядок осуществления правомочий по пользованию, владению и распоряжению объектами общедомового имущества: не единогласно, как это предусмотрено п. 1 ст. 246 ГК РФ для традиционной долевой собственности, а простым или квалифицированным большинством голосов пропорционально размеру долей (п. 1 ст. 46, п. 3 ст. 48 ЖК РФ).

Отсутствие у доли самостоятельной оборотоспособности позволило ряду авторов относить право долевой собственности на общедомовое имущество к особой разновидности общей долевой собственности. Другие исследователи относят данное право к отдельному виду общей собственности наряду с долевой и совместной.

Из положений ст. 289 ГК РФ следует, что правовая конструкция общедомового имущества существует на базе многоквартирного дома. Однако возникновение схожей конструкции неизбежно при любом искусственном разделении физически единого объекта на самостоятельные части. Так, ЖК РФ предусматривает режим общего имущества в коммунальной квартире, к которому относятся помещения в данной квартире, используемые для обслуживания более одной комнаты (ст. 41 ЖК РФ). Данный режим, естественно, также исключает самостоятельную оборотоспособность доли.

Другим объектом, на базе которого существует специальный режим общего имущества, является нежилое здание, в котором отдельные помещения принадлежат разным собственникам. Арбитражная практика не всегда признавала наличие такого режима, однако очевидная жизненная необходимость справедливо и разумно разрешать споры о правах собственности на лестницы, подвалы, крыши и подобные объекты, служащие всему зданию, заставила ВАС РФ в Постановлении Пленума от 23.07.2009 № 64 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров о правах собственников помещений на общее имущество зданий» (далее — Постановление № 64) дать разъяснения о применении в порядке аналогии закона к отношениям собственников помещений, расположенных в нежилом здании, норм ст. 249, 289, 290 ГК РФ, регулирующих сходные отношения (п. 1 Постановления № 64).

Ранее действовавшее законодательство — Федеральный закон от 15.06.1996 № 72-ФЗ «О товариществах собственников жилья» — в качестве возможных объектов с отношениями общедомовой собственности (кондоминиумов) указывал такие объекты, как: а) части здания размером не менее одной блок-секции, имеющей изолированный от других частей здания вход и межквартирный лестнично-лифтовой узел; ) несколько многоквартирных домов или нежилых зданий, объединенных общим земельным участком и элементами инфраструктуры (фактически в качестве отдельного кондоминиума мог рассматриваться целый многоэтажный микрорайон); в) несколько компактно расположенных односемейных, садовых или дачных домов с приусадебными участками или без них, а также гаражей и других подобных объектов, объединенных общим земельным участком и элементами инфраструктуры.

В настоящее время применение к данным объектам правового режима кондоминиума не исключено в порядке аналогии закона.

П.В. Крашенинников справедливо замечает: «Такая схема вполне возможна, например, в гаражно-строительных кооперативах по отношению к объектам общего пользования (общим земельным участкам, объектам инженерного обеспечения, дорогам и т. п.)».

Примечательно, что п. 6 ст. 2985 проекта ГК РФ вновь распространяет действие специального правового режима кондоминиума (не используя данный термин) на объекты общего имущества собственников земельных участков, расположенных в пределах малоэтажной застройки. А п. 2 ст. 1179 проекта ГК РФ наряду с общим имуществом в многоквартирном доме выделяет объекты общего пользования в садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих товариществах, доля в собственности на которые привязана к помещениям или земельным участкам.

Полагаем данные изменения необходимыми, поскольку они наделяют собственников основных объектов (земельных участков, садовых домиков) дополнительным инструментарием защиты своих интересов, более эффективным, нежели сервитут.

Особую остроту приобрела проблема разграничения нежилых помещений индивидуального и служебного общедомового назначения.

Действующее законодательство (п. 1 ст. 290 ГК РФ, п. 1 ст. 36 ЖК РФ) относит к общему имуществу помещения в доме, не являющиеся частями квартир и предназначенные для обслуживания более одного помещения в доме. На практике толкование данной нормы получило принципиальное значение для разрешения многочисленных судебных споров о принадлежности подвальных и цокольных помещений, чердаков и подобных объектов, которые ввиду возможности коммерческого использования пространства внутри них приобретали единоличных собственников, с чем оказывались не согласны другие собственники помещений в доме.

В цивилистической литературе по-разному подходят к выделению критериев общедомового имущества. С.Г. Певницкий и Е.А. Чефранова указывают на два критерия: «Субъектный, когда объект не принадлежит никому из собственников помещений (налицо остаточный характер общего имущества), и целевой, когда объект предназначен для обслуживания более чем одного помещения. Представляется, что первый из этих критериев является определяющим, так как возникают сомнения при установлении правового режима имущества, не принадлежащего никому из домовладельцев и при этом предназначенного к обслуживанию только одного из помещений».

Данные критерии уточняет И.В. Маркова: «Территориальный — объект расположен в доме либо на выделенном под данный дом земельном участке; остаточный — объект не является частью квартиры или иного помещения, самостоятельного объекта права собственности; целевой — объект предназначен для обслуживания более одного помещения в доме либо для эксплуатации и благоустройства дома в целом». Однако в отличие от предыдущих авторов И.В. Маркова полагает: «Эти признаки должны составлять совокупность. Объект, не соответствующий хотя бы одному из них, не может считаться общим имуществом многоквартирного дома».

Полагаем, что замечание о необходимой совокупности признаков справедливо только для целей определения размера долей в праве собственности на общедомовое имущество при отсутствии спора о принадлежности отдельных объектов. Если же имеется такой спор, то остаточный критерий теряет практическое значение, в противном случае факт регистрации права собственности, например, на подвал, сам по себе исключал бы подвал из состава общего имущества, а значит, и возможность оспаривать право собственника подвала по мотивам нарушения прав долевых сособственников. Практика арбитражных судов и судов общей юрисдикции такой подход не разделяет, требуя во всех случаях оценивать помещение с точки зрения его целевого назначения. Так, в п. 9 Постановления № 64 подчеркивается:

«В судебном порядке рассматриваются споры о признании права общей долевой собственности на общее имущество здания, в том числе в случаях, когда в реестр внесена запись о праве индивидуальной собственности на это имущество».

Определенные сложности для квалификации имущества в качестве общедомового вызывают помещения, которые могут иметь двойное назначение. К таковым можно отнести практически любой подвал или чердак, имеющий достаточные размеры, чтобы хранить там имущество или заниматься иной коммерческой деятельностью. Буквальное толкование положений п. 1 ст. 290 ГК РФ и п. 1 ст. 36 ЖК РФ не дает оснований для вывода о возможности какой-либо конкуренции между целевыми назначениями помещений. Если конкретный подвал предназначен для обслуживания дома в целом, а равно нескольких помещений в нем, то он должен рассматриваться как общее имущество. Но на практике суды, не отрицая предназначенность того или иного подвала для обслуживания всего дома, нередко приходят к выводу, что основным назначением спорного подвала является его использование, например, под склад, и отказываются признавать право общей долевой собственности на такие помещения.

Конституционный Суд Российской Федерации (далее — КС РФ) в Определении от 19.05.2009 № 489-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалоб товариществ собственников жилья “Невский 163” и “Комсомольский проспект-71” на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 290 Гражданского кодекса Российской Федерации и частью 1 статьи 36 Жилищного кодекса Российской Федерации» попытался внести ясность в данный вопрос, указав следующее: «Из части 1 статьи 36 Жилищного кодекса Российской Федерации не следует, что помещение должно быть предназначено для обслуживания всех или нескольких помещений и иметь исключительно технический характер. Иных критери-ев, в том числе критерия наличия иных полезных свойств у помещения, который используется в судебной практике для исключения нежилых помещений из состава общего имущества собственников помещения в многоквартирном доме, часть 1 статьи 36 Жилищного кодекса Российской Федерации не содержит».

Но в этом же документе двумя абзацами выше КС РФ усматривает смысл правовых норм об общем имуществе в том, что к такому имуществу должны относиться помещения, «предназначенные для обслуживания нескольких или всех помещений в этом доме и не имеющие самостоятельного назначения». В чем разница между критериями «наличия иных полезных свойств» и «наличия самостоятельного назначения», КС РФ не поясняет.

Сложившаяся ситуация, на наш взгляд, обусловлена изначальной порочностью самой формулировки общего имущества в законе. Критерий «назначение», который хорошо служит для отграничения жилых помещений от нежилых, оказался неприспособлен для целей квалификации общедомовых служебных помещений. Квартира и иное жилое помещение обладают нормативно закрепленными в строительных правилах четкими конструктивными признаками, которым следует проектно-сметная документация. В результате помещение документально фиксируется в качестве жилого со стадии проектирования и вплоть до регистрации права собственности на него. Предназначенность для обслуживания других помещений или здания в целом как атрибут нежилого помещения документально не выделяется и не фиксируется. Нередки ситуации, когда термины «технический этаж», «цокольный этаж», «подвал», «склад» и т. д. могут в разных документах определять одно и то же помещение. Для нового строительства возможно введение требований со стадии проектирования выделять отдельную категорию общедомового имущества, исключая его двойное назначение и использование, но для существующего фонда зданий это не будет являться решением проблемы.

В существующих условиях целевой критерий «назначение обслуживать более двух помещений или здание в целом» лишен конкретного содержания, что не способствует правовой определенности. В практике судов получило распространение понимание целевого критерия с поправкой на основное назначение. Это позволило судам исключать из общего имущества помещения, которые хоть и предназначены для обслуживания здания, но могут иметь и другое назначение, определяемое судом как основное.

Проект ГК РФ нормативно закрепляет сложившийся в судебной практике подход. Согласно п. 1 ст. 2985 проекта ГК РФ к общему имуществу отнесены так называемые вспомогательные помещения. Такие помещения могут быть как пригодны, так и непригодны для самостоятельного использования (п. 3 ст. 2985 проекта ГК РФ), но чтобы относиться к числу вспомогательных, они должны быть предназначены исключительно или преимущественно для обслуживания других помещений (п. 5 ст. 298 проекта ГК РФ).

Какими признаками должно определяться «преимущественное назначение», и что вообще понимать под таковым? Можно увидеть два возможных смысловых значения данного термина в контексте соответствующей правовой нормы. В значении «наибольшее (наиболее интенсивное) использование» можно оценить интенсивность использования помещения по временному и пространственному параметрам. В этом случае преимущество собственника подвала, используемого под склад, очевидно вне зависимости от того, насколько много в нем находится общедомового технического оборудования, поскольку помещение под склад используется сотрудниками полный рабочий день все дни месяца, а в качестве теплоузла слесарь может его обслуживать всего несколько часов в месяц. Пространственный критерий тоже будет в пользу склада, так как под склад будет использоваться все полезное помещение подвала, а к техническому оборудованию теплоузла необходим только проход.

Другое значение термина «преимущественное назначение» можно передать как «основное, приоритетное, более важное и значимое использование». Такое толкование в большей степени отвечает специфике взаимоотношений собственников помещений в здании. Одно дает основание для справедливого соизмерения интересов собственника спорного подвала или другого подобного имущества и разумных общих интересов владельцев помещений в здании. Руководствуясь данным правилом, суд может избежать крайности считать общим любое подвальное помещение, через которое проходят хоть какие-нибудь общедомовые коммуникации, либо, напротив, считать индивидуальной собственностью любой подвал, который можно хоть как-то использовать в личных целях.

Закономерен вопрос: какие именно обстоятельства должны рассматриваться как создающие преимущество интересов собственников квартир в споре с формальным собственником помещения двойного назначения?

Собственники квартир и другие проживающие в них граждане имеют конституционное право на жилье, а значит, на безопасное и комфортное проживание в своих квартирах. Это право обеспечивается в том числе наличием в общедолевой собственности подвальных помещений и иных объектов общедомового назначения. Если индивидуальное использование подвального помещения потенциально может препятствовать нормальной эксплуатации дома и квартир, создавать угрозу нарушения прав собственников помещений в здании, то такое помещение должно рассматриваться как общедомовое.

В противном случае потребительские качества квартир и нежилых помещений будут ухудшены за счет ухудшения условий обслуживания здания. Например, в нужный момент будет невозможно быстро попасть в подвал и перекрыть воду в доме в случае аварии, может быть затруднено полноценное использование вспомогательных общедомовых помещений во время капитального ремонта дома. Наконец, жители дома рискуют, что собственник подвала будет его переоборудовать под свои нужды. Известны случаи, когда собственники снимают грунт, увеличивая высоту подвальных помещений и подвергая здание риску оползания фундамента и разрушения.

Очевидно, что нормальной эксплуатации дома препятствует нахождение в собственности отдельных лиц помещений, к которым необходим регулярный доступ для обслуживания и эксплуатации здания в целом. Отсюда можно сформулировать следующий принцип разграничения вспомогательных и самостоятельных помещений: вспомогательными помещениями должны признаваться нежилые помещения, в которых расположено общедомовое оборудование и инженерные коммуникации и к которым необходим доступ для выполнения каких-либо систематических работ по техническому обслуживанию здания (помимо обычного визуального осмотра) не реже одного раза в год.

Период в один год обусловлен сезонностью эксплуатационных работ, связанных с началом и окончанием отопительного периода. Наличие в помещении общедомовых приборов учета, регуляторов подачи тепла в помещения, которые периодически используются при изменении погоды, аварийных выключателей и задвижек определенно свидетельствует об основном предназначении такого помещения обслуживать здание в целом и о его вспомогательном статусе. Предлагаемое правило при условии его закрепления в судебной практике исправит существующий дисбаланс в пользу защиты интересов коллектива собственников.

Участникам споров при назначении технической экспертизы спорного помещения можно дать практическую рекомендацию ходатайствовать о постановке перед экспертом вопроса о том, какие общедомовые работы и с какой периодичностью должны выполняться в этом помещении.

Принадлежность имущества на праве собственности не должна определяться расплывчатыми оценочными критериями. Участники гражданского оборота должны иметь возможность точно знать качественные характеристики приобретаемого имущества, если от этого зависит действительность сделки. Закрепление предлагаемого правила внесет большую определенность в гражданский оборот. Потенциальные приобретатели подвалов, чердаков и подобных помещений получат возможность адекватно определить правовой статус такого имущества и добросовестно не вступать в заведомо незаконную сделку.

Библиография

1 Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Законопроекты.

2 Вестник ВАС РФ. 2009. № 11.

3 Не все авторы единодушны в вопросе о «фикционной» природе помещения. Обзор основных позиций по этому вопросу см.: Гонгало Б.М. Жилые и нежилые помещения — объекты недвижимости // Российское право: образование, практика, наука. 2009. № 9 (62). С. 26—30.

6 См.: Певницкий С.Г. Право коммунальной собственности в многоквартирных домах // Юрист. 2006. № 2. С. 52.

7 Вестник ВАС РФ. 2009. № 9.

8 Данный термин после его исчезновения из лексикона законодателя оказался незаслуженно забыт в цивилистической литературе. Между тем он очень удачно подходит для определения специального правового режима недвижимого имущества. Понятие «кондоминиум» в статье употребляется нами в этом значении.

9 Крашенинников П.В. Указ. соч. С. 286.

10 Певницкий С.Г., Чефранова Е.А. Многоквартирные дома: проблемы и решения. — М., 2006. С. 87.

11 Маркова И.В. Управление общим имуществом в многоквартирном доме: проблемы и решения. — М., 2010. С. 53.

12 Там же.