Кто может быть заказчиком по 44 ФЗ?

Какие организации обязаны проводить закупки по 44-ФЗ

Государственный заказчик по 44 ФЗ — это юридическое лицо, которое обязано руководствоваться положениями закона о контрактной системе, чтобы закупить товары, работы или услуги.

Как определяет 44-ФЗ госзаказчиков

Федеральный закон № 44-ФЗ содержит три термина, обозначающие лиц, которые применяют в своей закупочной деятельности этот закон:

  • госзаказчик;
  • муниципальный заказчик;
  • заказчик.

В п. 5 ст. 3 44-ФЗ прописано понятие «госзаказчик». В эту категорию входят:

  • государственные органы;
  • госкорпорация «Росатом»;
  • госкорпорация «Роскосмос»;
  • государственные внебюджетные фонды;
  • казенные учреждения.

Эти организации роднит то, что все они действуют от имени Российской Федерации или отдельного субъекта Российской Федерации и в своих контрактах расходуют средства бюджетов государственного или регионального уровней. Заказчик — обобщающее понятие, заказчиком по закону №44-ФЗ, по общему правилу, являются как госзаказчики, так и муниципальные, бюджетные учреждения, унитарные предприятия и прочие юридические лица, которые на временной или постоянной основе расходуют бюджетные средства. Муниципальный заказчик — это орган муниципальной власти или муниципальное казенное учреждение. Эти организации выступают от имени отдельных муниципалитетов и расходуют муниципальные бюджеты.

Что делают госзаказчики

Контрактная система нацелена на то, чтобы бюджетные деньги расходовались максимально прозрачно и эффективно. Госзаказчики по 44-ФЗ:

  • заранее планируют закупочную деятельность, для этого законом предусмотрены планы-графики, составление которых является обязательным;
  • работают открыто и прозрачно: информация об организации и ходе тендеров публикуется в открытом доступе в ЕИС. Это правило не касается только закрытых процедур, где сохранение секретности необходимо в интересах государственной безопасности;
  • следуют ограничениям, которые установлены законом: соблюдать национальный режим закупок, проводить определенное количество закупок у СМП и СОНО, придерживаться правил нормирования закупок;
  • обязаны добросовестно относиться к исполнению контрактов, не только выполнять все установленные условия, но и мотивировать к этому контрагентов: своевременно выставлять штрафы и пени в случае нарушений, профессионально принимать результаты исполнения.

Особые случаи

По общему правилу, к госзаказчикам не относят организации, которые не получают деньги из бюджета. Существуют юридические лица, кто не относится к государственным заказчикам по 44 ФЗ, но обязаны проводить закупки по их правилам:

  • автономные учреждения, если они являются получателями средств из бюджетов любого уровня, направленных на капиталовложения в объекты госсобственности;
  • юридические лица, которым из бюджета предоставили субсидию;
  • юридические лица, которым предоставлена бюджетная инвестиция;
  • юридические лица, в том числе автономные, бюджетные учреждения, унитарные предприятия, которым государственные или муниципальные заказчики на основании безвозмездного соглашения передали часть полномочий. Полномочия передаются в рамках деятельности по бюджетному инвестированию в объекты капитального строительства государственной собственности или покупке объектов недвижимости.

Эти юрлица руководствуются законом о контрактной системе только в той части деятельности, которая направлена на расходование бюджетных средств или осуществляется в рамках переданных полномочий. Тратят собственные, внебюджетные, средства и работают вне полномочий они не по правилам 44-ФЗ.

Принудительное исполнение мирового соглашения в гражданском процессе: особенности процесса и порядок действий

Мировое соглашение как документ, который становится итогом разрешения конфликтной ситуации между ее участниками с наибольшей выгодой для сторон, в ходе судебной процедуры по рассмотрению такого дела утверждается к исполнению судом. Об этом выносится соответствующий нормативный акт, на основании которого мировое соглашение будет исполнено.

Дорогие читатели! Каждый случай индивидуален, поэтому уточняйте информацию у наших юристов. Это бесплатно.

Правовая основа

Правовое регулирование процедуры исполнения мирового соглашения, утвержденного судом, в том числе принудительного исполнения, является достаточно широким по спектру используемых статей Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Часть 2 статьи 13 указанного кодекса рассматривает распространение действия принятых судебных нормативных актов. В соответствии с ее положениями такие акты являются обязательными для различных органов власти, граждан, должностных лиц. Кроме того, на основании положений этой части указанной статьи вынесенные судебные решения подлежат обязательному исполнению в точности с его формулировкой. Это ложится в основу обязательности исполнения и мирового соглашения, принятого сторонами спора и утвержденного судом.

Статья 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации говорит о том, что мировое соглашение, принятое судом, ложится в основу решения суда о прекращении производства по спорному делу. При этом на основании статьи 221 того же кодекса повторно после заключения мирового соглашения стороны не могут обратиться в суд по тому же вопросу, по которому рассмотрение спора прекратилось на основании мирового соглашения.

Если одна из сторон уклоняется от исполнения соглашения, возможно либо расторжение мирового соглашения, либо получение в порядке действия статьи 428 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации исполнительного листа, который станет основой для принудительного исполнения мирового соглашения.

В соответствии с нормами данной статьи исполнительный лист может быть выдан либо в установленный законом срок после вступления в силу вынесенного судебного решения, либо, если это предусмотрено решением суда, немедленно для последующей передачи судебным приставам в случае необходимости срочного исполнения решения суда.

Случаи принудительного исполнения мирового соглашения

Принудительное исполнение мирового соглашения при рассмотрении этого дела в рамках гражданского процесса возможно в двух случаях.

Мировое соглашение не исполняется полностью одной из сторон

В данном случае причинами такой сложившейся ситуации могут быть:

  • полное и осознанное уклонение одного из участников заключенного соглашения от его исполнения;
  • невозможность исполнения по ряду объективных обстоятельств (например, на момент заключения мирового соглашения у одной из сторон были возможности для исполнения его условий, но после подписания и утверждения такого договора возможности перестали существовать в силу объективных причин: сторона, которая была обязана исполнить взятые на себя обязательства, лишилась трудоспособности).

Исполнительный лист будет выдан в обоих случаях, однако, во втором порядок действий судебных приставов может быть определен судом, в том числе с определением срока начала исполнительного производства.

Частичное неисполнение

Как и в случае с полным неисполнением, рассмотренным выше, суд самостоятельно вправе определить возможность выдачи исполнительного листа, несмотря на то, что данный документ выдается по полученному ходатайству от лица, заинтересованного в полном исполнении мирового соглашения.

В случае с частичным его неисполнением суд, прежде чем выдать исполнительный лист, рассматривает сложившуюся ситуацию и предлагает сторонам по возможности те варианты разрешения спора, которые могут помочь в его скором разрешении.

Сроки исполнения

В соответствии с положениями статьи 428 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на сегодняшний день выдача исполнительных листов происходит только после того, как был издан специальный судебный акт, на основании которого такие листы оформляются. По действию существующих судебных актов исполнительные листы делятся на выданные в установленный срок после вступления в силу судебного решения (в течение тридцати дней с даты выдачи такого решения) и на выданные сразу после издания судебного акта.

Какой исполнительный лист будет выдан для того, чтобы выполнить мировое соглашение в принудительном порядке, определяет только суд после изучения всех обстоятельств дела.

Что касается сроков исполнения в принудительном порядке утвержденного ранее судом мирового соглашения, то здесь все зависит только от работы судебных приставов.

В соответствии с частью 1 статьи 36 Федерального закона №229-ФЗ «Об исполнительном производстве» на исполнение тех требований, которые содержатся в исполнительном листе, судебному приставу-исполнителю отводится срок до двух месяцев. Однако если в тексте выданного исполнительного листа содержатся ссылки на сроки реализации на основании федерального законодательства, то исполнение производится в тот срок, который установлен таким законодательством.

В сроки исполнения выданного судом документа не включаются сроки на отсрочку и рассрочку исполнения этого документа, а также на отложение исполнительных действий.

Необходимые документы

Для того чтобы получить исполнительный лист на принудительное исполнение заключенного мирового соглашения, необходимо подготовить и направить в суд специальный пакет документов, в который включаются:

  • заявление о выдаче исполнительного листа. Оно направляется в адрес того суда, который утвердил заключенный договор;
  • копию судебного акта об утверждении мирового соглашения, прошедшего процедуру нотариального заверения;
  • документы, подтверждающие факт полного или частичного неисполнения подписанного соглашения второй его стороной. В качестве таких подтверждающих документов могут рассматриваться письма, направляемые в простой или электронной форме, если в таких письмах ведется диалог о том, каким образом будет происходить исполнение заключенного договора; в случае с исполнением мирового соглашения посредством осуществления каких-либо финансовых переводов в качестве доказательств могут быть предъявлены графики совершения платежей и платежные поручения по факту исполнения таких графиков и т. д.

При подаче документов, если к заявлению прикладываются копии, необходимо их заверить у нотариуса либо подготовить пакет таким образом, чтобы в нем были и оригиналы документов, и копии. В этом случае копии могут быть заверены в канцелярии суда.

При составлении заявления на выдачу исполнительного листа для принудительного исполнения договора следует указать информацию:

  • о том судебном органе, который утвердил мировое соглашение. Данные судьи при этом указывать не нужно, так как распределение дел происходит в зависимости от загруженности судей. Если спорной ситуации в неисполнении одной стороной мирового соглашения нет, то заявление и сопровождающий пакет документов будет рассмотрен канцелярией по гражданским делам, и там же будет сформирован сам исполнительный лист;
  • о сторонах мирового соглашения, как они назывались в рамках судебного процесса (то есть данные об истце и ответчике);
  • о вынесенном судебном акте по факту утверждения мирового соглашения (необходимо указать дату вынесения и номер документа);
  • о содержании подписанного мирового соглашения;
  • о предпринятых попытках самостоятельного разрешения спора по факту неисполнения второй стороной подписанного документа;
  • отдельно фиксируются данные о том, что именно заявитель хочет от суда (выдача исполнительного листа и характер такого документа);
  • в конце заявления ставится дата его составления и подачи в суд и подпись заявителя (если действует представитель по доверенности, то в тексте заявления следует указать реквизиты такого доверительного документа).

Порядок действий

Принудительное исполнение мирового соглашения имеет свой определенный порядок действий, а именно:

  • сначала необходимо получить исполнительный лист в том судебном органе, который утвердил текст подписанного мирового соглашения и на этой основе прекратил судебное разбирательство спора. Получить его можно только после вынесения соответствующего решения судом;
  • направление исполнительного листа о принудительном исполнении мирового соглашения судебному приставу-исполнителю в соответствии с территориальной подчиненностью;
  • к исполнительному листу необходимо приложить заявление о возбуждении исполнительного производства. В тексте заявления следует указать все данные, которые содержатся в исполнительном листе о сторонах, участвующих в процессе, а также о том судебном органе, который выдал такой лист. Дополнительно можно указать данные о финансовых реквизитах стороны, настаивающей на судебном урегулировании возникшего спора, с целью направления этих реквизитов стороне, уклоняющейся от исполнения мирового соглашения.

Судебный пристав-исполнитель определяет возможность исполнения мирового соглашения с использованием принудительных мер в срок до двух месяцев либо обращается в суд с ходатайством об отложении такого исполнения по причине имеющихся объективных обстоятельств. В этом случае заявитель о возбуждении исполнительного производства должен быть уведомлен о том, что исполнение мирового соглашения временно откладывается.

Екатерина Алейникова Юрист. Автор статей. Практика в сфере госзакупок, недвижимости, ДТП, споров со страховыми компаниями Подпишитесь на нас в «Яндекс Дзен»

Согласно чему или чего — как правильно

Более 200 лет назад правильно было писать и говорить так: согласно договора, согласно приказа, согласно решения суда. Но уже в XIX веке родительный падеж в таких словосочетаниях считался канцеляризмом и использовался в основном в официально‑деловой речи Как правильно: согласно чему или согласно чего? .

Теперь родительный падеж под запретом. Предлог согласно употребляется со словами в дательном падеже: согласно письму, согласно договору, согласно мнению. Это зафиксировано в словаре Д. Э. Розенталь. Управление в русском языке Розенталя «Управление в русском языке».

Причём норма актуальна и для официально‑делового стиля. Так что, если увидите в законах, приказах или отчётах согласно чего, знайте: перед вами ошибка.

Кстати, в словаре Розенталя есть ещё один вариант: согласно с чем, но он менее распространён.

Примеры

  • «Мысль моя, согласованная с ударами сердца, была совершенно ясна, и сердце билось согласно всей музыке тишины» (Михаил Пришвин. Женьшень).
  • «После этого особые комиссии согласно приказу отправились по всем винным погребам, разбивая бутылки топорами или взрывая эти погреба динамитом» (Джон Рид. Десять дней, которые потрясли мир).
  • «Шотландцы сражались согласно древним традициям» (Диана Гэблдон. Стрекоза в янтаре).

Подписывайтесь на бесплатный курс писательского мастерства от редакторов Лайфхакера «Инициал» и одноимённый Telegram‑канал, чтобы стать грамотнее и создавать хорошие тексты.

Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права

Но если по отношению к движимости мы встречаемся в древности хотя бы с зародышем права собственности в виде чувства индивидуальной принадлежности, то по отношению к недвижимости мы и этого чувства первоначально не находим. Земля, занятая каким-нибудь племенем или народом, конечно, будет защищаться этим последним от всякого посягательства со стороны другого племени или народа и будет сознаваться как «своя», но это сознание не заключает еще представления о чьем-либо субъективном праве на нее. И пока народ ведет кочевой образ жизни, такое представление вовсе возникнуть не может. Лишь с переходом к оседлости и земледелию появляется почва для возникновения этого представления. Но и после этого понятие права собственности устанавливается не сразу. Народ, племя осаживается на данной территории теми союзами, из которых он слагается, т. е. общинами, родами и т. д.; каждый из этих союзов занимает определенную местность, сообща пользуется ею, и потому на первых порах возникает только представление о том, что эта местность принадлежит данной общине или данному роду целиком в противоположность чужим общинам или родам (так называемая общинная или родовая собственность). По мере того, как оседлая жизнь длится далее, по мере того, как отдельные семьи, входящие в состав общин или родов, долго — из поколения в поколение — сидят на известном участке и улучшают его своим трудом, на общем фоне общинной или родовой собственности вырисовывается собственность семейная: каждая семья начинает считать занимаемый ею участок исключительно своим в противоположность другим семьям того же рода или общины. Пока существует семья, она является единственным правомерным владельцем этой земли, и право общины или рода на распоряжение ею суживается. Лишь при полном вымирании семьи земля возвращается к своему общему источнику — в род или общину.

При этом процесс этого постепенного ослабления общинной или родовой собственности совершается неодинаково быстро по отношению к различным категориям земель: земли, требующие большого труда или капитала (например, земли усадебные или пахотные), скорее усвояются в исключительное и неотъемлемое обладание семей-дворов, меж тем как луга, леса и другие угодья еще долго остаются в неразделенном пользовании всего рода или общины. Неодинаково влияют также в этом отношении разнообразные внутренние и внешние условия народной жизни — обширность или теснота территории, характер местности, даже характер народа: один народ с большими индивидуалистическими задатками совершает этот процесс перехода к семейной собственности быстрее, между тем как другой лишь медленно движется по этому пути. Антиподами в этом отношении являются, с одной стороны, римляне, уже очень рано низведшие права рода до простого права родового наследования, а, с другой стороны, германцы, у которых общинное землевладение (марка) и обширные права рода сохранялись в истории очень долго. К германскому типу примыкаем, по-видимому, и мы, русские, хотя вопрос о древности нашего общинного землевладения является среди современных историков русского права весьма спорным: многие думают, что наша община является искусственным продуктом финансовой политики Московского государства.

Служа отражением господствующего в среде данного народа общинного или родового строя, землевладение проникнуто в это время характером публично-правовым: то или другое лицо владеет участком земли не как частное лицо, а как член данного союза, и не на основании какого-либо частного приобретательного акта, а на основании общественного, публично-правового порядка распределения земли, принадлежащей данному союзу, между его членами. Вследствие этого завладение чужой землей, хотя бы оно произошло без всякого преступления (деликта) со стороны завладевшего и хотя бы этот последний вступил во владение совершенно добросовестно, все равно составляет нарушение этого общественного порядка распределения земли и должно быть устранено: земля должна быть возвращена тому, кому она предоставлена. Таким образом здесь впервые возникает представление о некоторой непосредственной юридической связи между лицом и вещью, — связи, составляющей первый непременный признак права собственности.

Но это право собственности на недвижимость мыслится еще как нечто принадлежащее не такому или иному отдельному лицу, а той или другой семье в целом (семейная собственность). Участок земли, на котором сидит и от которого питается семья, представляется непременной принадлежностью этой семьи, ее материальным базисом и основным неотчуждаемым капиталом. Как ни велика семейная власть патриархального домовладыки, она все же бессильна изменить общественный порядок земельного распределения, лишить семью ее «надела». Вследствие этого отчуждение земли частным актом вообще в эту эпоху немыслимо, и если право на недвижимость имеет уже в себе первый элемент права собственности — непосредственность юридической связи, — то оно не имеет еще второго элемента — свободы распоряжения.

В дальнейшем ходе исторического развития право на движимости и право на недвижимости между собой постепенно сближаются. С одной стороны, право на движимости начинает защищаться не на деликтном только основании, а на основании самой принадлежности вещи истцу; с другой стороны, право на недвижимости освобождается от своего первоначального публично-правового характера, причем собственность семейная превращается в собственность индивидуальную и постепенно приобретает полную свободу распоряжения. У одних народов этот процесс объединения права собственности совершается быстрее и полнее, у других, напротив, медленнее и с сохранением более или менее значительных следов прошлого.

И здесь опять-таки римское право является образцом быстроты и полноты. Уже очень рано исчезают в нем следы первоначального различия, и мы имеем дело с единым понятием права собственности, заключающей в себе всю полноту свободы распоряжения. Различие между движимостями и недвижимостями имеет в римском праве самое минимальное значение (разные сроки приобретательной давности и некоторые другие); как содержание права собственности, так и формы вещного оборота определяются в нем для обеих категорий вещей совершенно одинаково: огромное имение может перейти из рук в руки так же бесформально, как и самая незначительная безделушка.

Напротив, право новых народов еще на всем протяжении средних веков являет нам описанную двойственность в полной ее силе. Единой системы вещных прав не существует; Liegenschaft и Farniss представляют две совершенно отличные категории объектов. Распоряжение движимостью свободно от каких бы то ни было ограничений, но зато защита ее весьма сужена. В обороте движимостей действует правило «Hand muss Hand wah ren»: только вещи, вышедшие из рук владельца против его воли (похищенные, потерянные), могут быть отыскиваемы (виндицируемы) от всякого третьего лица, те же вещи, которые были им кому-нибудь добровольно вверены, в случае отчуждения их этим последним уходят от собственника окончательно; всякий добросовестный приобретатель их делается бесповоротным собственником, а прежний собственник имеет только иск об убытках к тому, кому он их вверил: «wo man seinen Glauben gelassen hat, da muss man ihn suchen».

С другой стороны, право на недвижимости (так называемые Gewehre) еще сильно проникнуто публично-правовым характером; оно не столько частное право, сколько — по меткому выражению Гирке — известная «социальная позиция» лица. С землевладением связаны разнообразные публичные права и публичные обязанности; вследствие этого переход их из рук в руки обставлен различными и довольно сложными формальностями (символическая передача земли, инвеститура, Auflassung). Кроме того, на нем лежат разнообразные материальные ограничения: отчуждение недвижимости нуждается часто в согласии со стороны разных других лиц (сюзерена, ближайших родственников и т. д.). Одним словом, правоотношения на недвижимости определяются совершенно иначе, чем правоотношения на движимости; существует не одна система вещных прав, а две — Mobiliarsachenrecht и Immobiliarsachenrecht.

Развитие экономического оборота, ослабление феодальных, общинных и родовых связей, влияние римского права приводят мало-помалу к тому, что и здесь различие между обеими вещно-правовыми системами сглаживается; однако это сближение далеко не доходит до того полного единства, которое мы наблюдаем в римском праве. Даже более того: после некоторого периода, тяготевшего к такому объединению, в новейшем праве замечается обратная тенденция — к новому углублению этого различия. С одной стороны, к этому ведет различный характер оборота на движимости и недвижимости, а, с другой стороны, все более и более выясняется особенное значение недвижимости как важнейшего объекта национального обладания. «Без тяжкого нарушения интересов с одной или другой стороны, — говорят совершенно справедливо объяснения к проекту Швейцарского Уложения, — нельзя подчинить движимость и недвижимость одним и тем же нормам».

Прежде всего заговорили об этом потребности оборота. Если раньше развивающаяся экономическая жизнь стремилась к освобождению оборота от старых исторических стеснений и в этом смысле шла за римским правом по пути приближения недвижимостей к движимостям, то затем дальнейшее развитие того же оборота заставило в значительной мере повернуть назад и приняться за реставрацию его прежних форм.

Как было упомянуто выше, римское право для перехода права собственности из рук в руки требовало как для движимостей, так и для недвижимостей одного — передачи вещи, traditio. Однако эта передача только тогда переносила право собственности, если передающий был истинным собственником вещи. Если этого не было, если, например, вещь была продана и передана тем, кому она была дана лишь во временное пользование, на сохранение и т. д., то даже добросовестный приобретатель вещи права собственности не получал и истинный собственник мог отобрать вещь назад при помощи иска о собственности (vindicatio: «ubi rem meam invenio, ibi vindico»). Римское право рассуждало при этом чисто логически: раз передающий не имел права собственности, то не может иметь его и получающий, ибо «nemo ad alium plus juris transferre potest, quam ipse habet». Добросовестный приобретатель вещи мог сделаться собственником только одним путем — по давности.

Мы видели также, что в правовых системах старогерманского корня на этот счет по отношению к движимостям действовало совершенно иное начало — начало «Hand muss Hand wahren». Но там это начало было в ту эпоху лишь остатком старины, результатом еще не вполне развившегося права собственности; вследствие этого с появлением римского права оно начинает колебаться и во многих местах выходит из употребления. Но затем, с дальнейшим оживлением обмена, наступает поворот.

Римское виндикационное правило при оживленной торговле способно приводить к весьма серьезным затруднениям. Если вообще при покупке движимых вещей нелегко проверить легитимацию продавца, то при покупке на рынках, ярмарках и т. д. такая проверка в особенности затруднительна. Последовательное проведение римского принципа создавало бы общую неуверенность оборота: покупщик никогда не мог быть уверен в том, что он стал собственником, что завтра не явится некоторое другое лицо, которое докажет свое право собственности на вещь и отберет ее себе. Германское начало «Hand muss Hand wahren», напротив, устраняло подобную неуверенность, давая добросовестному приобретателю право бесповоротной собственности. В то же время оно казалось ненарушающим справедливости и по отношению к прежнему собственнику: если вещь вышла из его рук по его воле, если она была им кому-либо вверена, то ему легко было найти это лицо, чтобы взыскать с него свои убытки. Лишь там, где такой добровольной передачи вещи со стороны собственника не было, где вещь была украдена или потеряна, последнее соображение не имело места, и потому справедливость требовала возвращения вещи ему.

Под влиянием этих мотивов замиравшее было начало «Hand muss Hand wahren» начинает укрепляться снова. Сначала оно получает общее распространение в специальном торговом праве, а затем и в праве общегражданском. При этом, однако, ему дается то более широкое, то более узкое применение. Так например, в то время, как одни законодательства допускают его действие даже по отношению к приобретателю безвозмездному (собственником делается даже тот, кому вещь была подарена), другие (именно австрийское) в этом последнем случае его исключают: безвозмездно полученная вещь должна быть даже добросовестным приобретателем возвращена. С другой стороны, виндикация обыкновенно вовсе исключается (даже если вещь была потеряна или похищена) по отношению к таким вещам, которые предназначены для особо упрощенного оборота, например, деньги, бумаги на предъявителя и т. д.

Наше русское право находится в этом вопросе пока в чрезвычайно неопределенном положении. Действующий гражданский закон содержит по этому поводу настолько неясные постановления, что толкование их приводит наших юристов к прямо противоположным выводам: в то время как одни из них (и таковых, по-видимому, большинство) считают нормой нашего закона римский виндикационный принцип «ubi rem mèam invenio, ibi vindico», другие, наоборот, находят в нем начало «Hand muss Hand wahren». Равным образом колеблется и сенатская практика. Во всяком случае проект нашего нового уложения уже решительно становится на эту последнюю, новую, точку зрения и реципирует начало «Hand muss Hand wahren» в его австрийской модификации.

Возрождение принципа «Hand muss Hand wahren», а в особенности его распространение в праве общегражданском, не обходится, однако, без возражений. Заслуживает в этом отношении особенного упоминания энергичный протест известного германского криминалиста Биндинга, который посвятил этому вопросу специальную брошюру. По мнению Биндинга, это пра вило вступает в коллизию с задачами уголовного права (оно благоприятствует всякого рода растратам) и вообще противоречит справедливости: нет решительно никаких оснований предпочитать добросовестного приобретателя собственнику, который ведь также является добросовестным приобретателем и притом более ранним. Не менее горячо порицает это начало и А. Менгер, который усматривает в нем некоторую «постоянно действующую экспроприацию ради обеспечения свободы торгового обмена». Но все эти протесты остаются бессильными перед общим стремлением к созданию наибольшей прочности оборота. Эта последняя представляется существеннейшим социальным благом, и с этой точки зрения, по словам колера, правило «Hand muss Hand wahren» обозначает «социальный принцип высшего ранга, принцип, который, разрешая и примиряя, приходит на помощь добросовестному обмену».

Та же потребность в прочности и уверенности оборота вызвала радикальные реформы и в области правоотношений на недвижимости.

Как было только что упомянуто, в римском праве господствовало начало полной бесформальности всяких сделок на недвижимости, переход права собственности на землю мог быть осуществлен путем простой, лишенной всяких форм передачи ее, а установление сервитута или закладного права — даже без всякой передачи, путем простого договора между одним лицом и другим, договора никому не видимого и не известного.

Под влиянием этих римских начал со времен рецепции старые германские публичные формы стали приходить в забвение, и обороту на недвижимости грозило полное распространение начал римской бесформальности. Но против этого решительно запротестовали потребности развивающегося поземельного кредита и вызвали создание совершенно новых форм иммобилиарного оборота в виде института поземельной, или вотчинной, записки.

Отсутствие ясных и для всех легко зримых форм установления вещных прав на недвижимости прежде всего вредно отражалось на поземельном кредите. Лицо, дающее под залог недвижимости, никогда не могло быть уверено в том, что на той же недвижимости нет других, ранее установленных закладных прав; вследствие этого подобные ссуды были сопряжены с огромным риском и, если давались, то, разумеется, на очень тяжелых условиях. Если желательно было облегчить самую возможность поземельного кредита, то, очевидно, необходимо было создать какую-нибудь гарантию для кредиторов в этом отношении.

И вот для удовлетворения этой потребности в конце XVIII века возникает в Европе институт ипотечной записки, или ипотечных книг: всякое закладное право на недвижимость имеет юридическую силу для третьих лиц только тогда, если оно записано в особые книги, ведомые официальными учреждениями и открытые для справок всех заинтересованных лиц. Теперь для лица, к которому обращаются с просьбой о займе под залог недвижимости, достаточно убедиться в том, что на эту недвижимость в ипотечной книге не значится другого закладного права; его приоритет на удовлетворение из этой недвижимости был гарантирован.

С течением времени содержание этих ипотечных книг с естественной необходимостью расширяется. С точки зрения тех же интересов поземельного кредита, оказывается в высокой степени желательным, чтобы не только закладные права, но всякие вообще вещные права на недвижимость были видны из книги: что толку для кредитора в том, если закладных прав на имение действительно нет, но самый залогодатель окажется потом несобственником или на имение обнаружатся какие-нибудь иные вещные права, существенно понижающие ценность имения, например, право пожизненного пользования?

Ввиду этого в течение XIX века ипотечные книги во всей Европе превращаются в поземельные книги, а вместе с тем весь иммобилиарный оборот перестраивается на совершенно новых основаниях. Самые общие принципы этого нового строя сводятся к следующему.

Поземельные книги имеют своей общей задачей представлять в каждый данный момент точное изображение юридического положения всякой недвижимости, входящей в состав данного округа. Для достижения этой цели устанавливается правило, что всякий акт, долженствующий иметь вещно-правовое значение (передача права собственности, установление залога или сервитута и т. д.), должен быть записан в поземельную книгу, и только с этого момента он получает юридическую силу для всех третьих лиц, для публики. Это так называемый принцип публичности всех вещно-правовых актов на недвижимости (или иначе — принцип внесения).

С другой стороны, полная уверенность для третьих лиц может быть создана только тогда, если они могут безусловно полагаться на сообщения поземельных книг. Вследствие этого принцип публичности дополняется принципом достоверности: всякая запись в книге имеет полную юридическую силу для третьих лиц даже тогда, когда она не соответствует действительности; лица заинтересованные могут добиваться исправления поземельной книги, но пока она не исправлена, она считается истинной.

Разумеется, эти общие принципы поземельной записки не везде осуществляются в полной мере. Разные законодательства допускают то там, то здесь известные отступления как от принципа публичности, так и от принципа достоверности; но идеалом поземельных книг является последовательное проведение как одного, так и другого. Более совершенным порядком в этом отношении является порядок, принятый в Германии и Швейцарии, но еще большего совершенства, с точки зрения соединения прочности и подвижности, поземельный оборот на недвижимости достигает в знаменитой системе Торренса, принятой в Австралии и распространившейся оттуда на некоторые другие (внеевропейские) страны.

Наше русское право и в этом отношении стоит далеко позади. Оборот недвижимостей у нас совершается при посредстве так называемого крепостного порядка, усовершенствованного нотариальным положением 1866 г. Акты на недвижимость (купчая крепость, закладная крепость и т. д.) должны быть совершены у младшего нотариуса и затем явлены на утверждение старшему нотариусу. Этот последний заносит эти акты в свои реестры, которые и служат у нас несовершенным суррогатом поземельных книг. Вопрос о введении у нас европейского порядка вотчинной записки стоит на очереди, но выработанный комиссией Проект Вотчинного Устава также остается до сих пор без движения.

Примечания:

– нем.]

Deutsches Privatrecht. Bd. II (1905). S. 358.

Erlaüterungen zum Vorentwurf. 1902. S. 476.

См. Трепицын. Приобретение движимостей в собственность от лиц, не имеющих права на их отчуждение. 1907.

K. Binding. Did Ungerechtigkeit des Eigentumserwerbs vom Nichteigentümer. 1908.

Гражданское право и неимущие классы населения. перев. «Библ. Просвещения», cтр. 122.