Ирина цаава

Крестьянское (фермерское) хозяйство как юридическое лицо

Ко мне недавно обратились с вопросом о том, какова природа крестьянского (фермерского) хозяйства как юридического лица (в дальнейшем — КФХ), причём с непраздной целью — этот вопрос обсуждался при разрешении конкретного судебного дела. Дело в том, что нормы о КФХ размещены в подпараграфе 3.1 параграфа 2 главы 4 ГК РФ. Как известно, в подпараграфе 3 того же параграфа размещены нормы о товариществе на вере. И вопрос состоял в том, не является ли КФХ разновидностью товарищества на вере с учётом норм в Законах о КФХ 1990 и 2003 года.

Вопрос о том, к какому типу юридических лиц может быть отнесено крестьянское (фермерское) хозяйство, в теории гражданского права имеет только один правильный ответ – ни к какому! КФХ – семейно-трудовое сообщество физических лиц, ведущих сельское хозяйство и основанное на общей собственности. В таком виде оно существовало сотни лет и никаких проблем не вызывало. И только когда в 90-е годы XX века в России простую конструкцию, в которой личный элемент всегда имел превалирующее значение, решили перестроить на корпоративный лад, начались проблемы.

Мотивы, которые лежали в основе такой трансформации, понятны. Участники КФХ, с одной стороны, хотели спрятаться от ответственности по долгам за маской юридического лица, а с другой стороны, получить определённые налоговые и учетно-бухгалтерские преимущества, которых не было у КФХ, не имеющего прав юридического лица. И законодатель пошёл им навстречу, вместо того чтобы создать для КФХ, не являющихся юридическими лицами, особый режим, что способствовало бы их сохранению наряду с иными формами хозяйственной деятельности. Просто так было проще…

При этом хотелось, что КФХ как юридическое лицо обладало какими-либо особенностями, позволявшими обосновать необходимость признания самостоятельности такой организационно-правовой форме. Во все времена достаточно было задать вопрос: зачем нужна особая форма юридического лица и чем она будет отличаться от общества с ограниченной ответственностью (в дальнейшем – ООО), — и авторы соответствующих идей начинали «путаться в показаниях». И сразу же в качестве квалифицирующего признака КФХ предлагалось отсутствие ограниченной ответственности по долгам, которая есть в ООО.

В Законе о КФХ 1990 года оно признавалось юридическим лицом, основанным на долевой собственности участников. Подобное совмещение было явно нелогичным, хотя и присутствовало в других законодательных актах тех лет, но на основании него можно было сделать вывод о том, что это корпорация, по долгам которой участники несут неограниченную ответственность по долгам в долевом порядке. От имени КФХ в обороте выступал его глава. В Законе о КФХ 2003 г. оно трактовалось в традиционном ключе как семейно-трудовое объединение граждан, а не как юридическое лицо. Значит, члены хозяйства тоже несли по его долгам ответственность (хотя можно было спорить, в долевом или в солидарном порядке). От имени КФХ в обороте также выступал его глава.

Теперь же в ГК есть такая организационно-правовая форма юридического лица как КФХ. Оно представляет собой корпорацию, основанную на личном участии граждан, которые также вносят имущественные вклады. По долгам КФХ отвечают в субсидиарном порядке его участники, которые не должны быть индивидуальными предпринимателями. При этом не решен вопрос о том, кто управляет КФХ как юридическим лицом и, даже, кто может действовать от его имени. Одновременно прямо не сказано, является ответственность участников долевой или солидарной. Как решить эти вопросы?

КФХ помещено в параграф 2, где помимо него урегулированы полные товарищества и товарищества на вере, однако в п. 3 ст. 66 ГК указаны только два вида товарищества — полные и на вере. КФХ среди них нет. Значит, систематическое толкование ГК помочь в решении возникших вопросов не может. Применение к КФХ по аналогии норм о полных товариществах или о товариществах на вере нуждается в дополнительном обосновании. Вроде бы, КФХ с товариществами роднит то, что все они являются так называемыми договорными юридическими лицами, т.е. действуют на основании учредительных договоров. Однако одного этого мало. Нужны более весомые аргументы.

Конечно, можно ограничиться высказыванием о том, что лицо, которое должно действовать от имени КФХ как юридического лица, должно быть указано в соглашении о создании КФХ и, скорее всего, это будет его глава. Тем более что действует Закон о КФХ 2003 г. и нормы о совместной собственности КФХ, не являющегося юридическим лицом. Но как быть, если этот вопрос в соглашении не решен или сказано, что от имени КФХ как юридического лица могут действовать все его члены или некоторые из них? Каким будет статус остальных членов, и как в связи с этим будет строиться их ответственность по долгам юридического лица?

Формально все члены КФХ несут ответственность по долгам этого юридического лица в субсидиарном порядке. Поскольку четко не сказано, что эта их ответственность – солидарная, гипотетически можно истолковать её и как долевую. В пользу данного толкования, как ни странно, – нормы ст. 322 ГК. Солидарная ответственность должна быть предусмотрена законом или договором. Несколько должников в обязательстве, связанном с предпринимательской деятельностью, несут ответственность ipso iure. Однако поскольку КФХ – юридическое лицо, именно оно участвует в подобных обязательствах, а не участники, которые связаны корпоративными отношениями. А корпоративные отношения – не всегда предпринимательские.

Но даже если ответственность будет не солидарной, а долевой, справедливо ли возлагать её на участников КФХ, которые, допустим, не принимают участие в управлении хозяйством и не действуют в обороте от своего имени? Логика норм о товариществах предполагает, что ответственность по долгам юридического лица, как правило, несёт тот, кто действует в обороте от его имени или, по крайней мере, управляет им. Поэтому вкладчики в товариществе на вере такую ответственность не несут. Полную ответственность несут лишь те, кто вступил в товарищество в качестве предпринимателя (полные товарищи): они знали или должны были знать, что делают.

Возьмём теперь ситуацию в КФХ, где глава его управляет юридическим лицом и действует в обороте от его имени, а остальные, скажем, работают на земле. Они не являются предпринимателями, да теперь, пожалуй, и глава КФХ как юридического лица не должен быть зарегистрирован в качестве предпринимателя, однако никакого ограничения ответственности для членов нет. Несправедливость такого положения будет постоянно подталкивать суды к тому, чтобы освобождать от ответственности тех, кто не управляет КФХ. Поэтому лучше было бы вопросы о солидарном или долевом характере ответственности участников по долгам КФХ, и о том, должны ли они отвечать одинаково, решить в законе.

К сожалению, многие поправки, вносимые в ГК в последние годы, не обладают должной системностью, а порой и вовсе не продуманы. Один из ярчайших примеров – нормы о КФХ как юридическом лице. Достаточно было провести две-три логические операции, чтобы понять, какие проблемы в правоприменении возникнут после принятия данных норм. Однако никто палец о палец не ударил… Я уже не говорю о том, что КФХ не вписывается в сложившуюся систему организационно-правовых форм юридических лиц, в ГК его регулирование находится явно не на своём месте, а также не решен вопрос о том, как соотносится КФХ как юридическое лицо и как сообщество граждан, основанное на общей собственности.

1. Понятие коммерческого обозначения

Коммерческое обозначение является средством индивидуализации предприятия. Оно получает правовую охрану, если становится известным на определенной территории в результате осуществления юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем предпринимательской деятельности. Исключительное право на коммерческое обозначение по своему содержанию сходно с правами на фирменное наименование, но отличается по другим весьма важным признаками: основаниям возникновения, объекту индивидуализации и субъектам-правообладателям. В этой статье я расскажу о наиболее интересных и значимых вопросах и проблемах правовой охраны этого вида маркетинговых обозначений и приведу примеры таковых.

  1. Понятие коммерческого обозначения.
  2. Фирменное наименование и коммерческое обозначение.
  3. Исключительное право на коммерческое обозначение.
  4. Регистрация коммерческого обозначения.

Коммерческое обозначение — это средство индивидуализации предприятия, ставшего известным на определенной территории при осуществлении предпринимательской деятельности. Такое определение не закреплено в Гражданском кодексе, но отражает основные признаки рассматриваемого понятия. Кроме того, понятие коммерческого обозначения можно охарактеризовать с помощью следующих признаков:

  • объектом индивидуализации является предприятие, под которым в ст.132 ГК РФ понимается имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности. Предприятие включает земельные участки, здания, сооружения, оборудование, инвентарь, сырье, продукцию, права и долги. Примерами предприятий являются торговые павильоны, кафе, ателье, заводы и т.п. Хотя в законе об этом не сказано, в юридической науке считается, что предприятие должно включать как минимум один объект недвижимости;
  • коммерческое обозначение используется только в предпринимательской деятельности. Таким образом, не может приобрести права на это средство индивидуализации, скажем, благотворительный фонд.

Часто, чтобы упростить объяснение, приводят пример коммерческого обозначения — вывеску. Отчасти это верно, потому что вывеска — наиболее типичный по своей природе способ внешнего выражения коммерческих обозначений. Вывеска может быть размещена на предприятиях и приобрести известность, стать узнаваемой среди потребителей. Но лишь вывеской рассматриваемое понятие ограничивать нельзя.

2. Фирменное наименование и коммерческое обозначение

Напомним, что в России права признаются на четыре средства индивидуализации: товарные знаки, фирменные наименования, наименования мест происхождения товаров и коммерческие обозначения. Для удобства они представлены на схеме:

Фирменное наименование и коммерческое обозначение являются наиболее близкими средствами индивидуализации. Общее между ними в том, что они используются в предпринимательской деятельности и не индивидуализируют (в отличие от тех же товарных знаков) товары и услуги как таковые. Более того, во многих странах понятие фирменного наименования более близко к российскому коммерческому обозначению, чем к российскому фирменному наименованию. Но если говорить применительно к нашей стране, то отличий между этими средствами индивидуализации намного больше, чем сходства:

  • фирменное наименование подлежит государственной регистрации и включается в ЕГРЮЛ, тогда как коммерческие обозначения не регистрируются (подробнее об этом ниже);
  • фирменное наименование индивидуализирует коммерческие юридические лица, а коммерческое обозначение — предприятия, которые могут принадлежать любым юридическим лицам, а также индивидуальным предпринимателям
  • исключительное право на фирменное наименование не может быть передано третьим лицам. Напротив, исключительное право на коммерческое обозначение может отчуждаться двумя способами: по договору коммерческой концессии и договору аренды предприятия.

Есть и другие отличия, но они не являются столь важными.

3. Исключительное право на коммерческое обозначение

На все объекты интеллектуальной собственности возникает исключительное право, которое как бы привязывает такой объект к определенному лицу — правообладателю — и одновременно ограждает его от использования третьими лицами. Исключительное право на коммерческое обозначение не является исключением. Его содержание состоит в двух аспектах:

  • позитивный аспект исключительного права: правообладатель вправе использовать коммерческое обозначение любыми способами, в том числе на вывесках, в Интернете, на документах и в рекламе;
  • негативный аспект исключительного права: правообладатель вправе запрещать использование средства индивидуализации всем третьим лицам При использовании без согласия правообладателя права последнего признаются нарушенными и наступает ответственность за нарушение. В частности, правообладатель вправе потребовать от нарушителя прекратить незаконное использование и возместить убытки.

Исключительное право на коммерческие обозначения может принадлежать юридическим лицами, включая некоммерческим, но осуществляющим предпринимательскую деятельность, и индивидуальным предпринимателям. Территория действия права ограничена территорией, на которой обозначение приобрело известность.

4. Регистрация коммерческого обозначения

Регистрация коммерческого обозначения не требуется и не осуществляется ни Роспатентом в реестрах интеллектуальной собственности, ни налоговой в ЕГРП, ни нотариусами, ни какими-либо частными лицами. Для доказательства возникновения прав на него в суде или антимонопольных органах наиболее ценятся следующие источники: договор на создание и размещение вывески, разработки дизайна (см. тему «Договоры в авторском праве»), фотографии вывесок, копии документов и рекламных материалов с обозначением, опросы потребителей.

Однако отсутствие регистрации коммерческих обозначений, скорее, недостаток, чем достоинство. На практике наиболее сложный вопрос — это установить момент возникновения исключительного права, от чего в большинстве случаев зависит исход судебного разбирательства. Поэтому коммерческое обозначение является довольно слабым средством индивидуализации. Для надежной защиты маркетинговых обозначений лучший способ — регистрация товарного знака (регистрация торговой марки). Помимо формальной определенности, при нарушении прав на товарный знак есть возможность взыскать с нарушителя компенсацию без доказывания размера причиненных убытков.

Переводы как объекты авторского права

Объектами авторского права являются не только первичные произведения, то также и производные от них произведения.

Производные произведения представляют собой новый виток творческой деятельности другого автора на основе уже имеющегося произведения.

Наибольшая часть производных произведений — это переводы литературных произведений с одного языка на другой.

Таким образом, согласно нормам действующего гражданского законодательства, переводы признаются объектами авторского права и охраняются им в качестве производных произведений.

Каким образом распределяются авторские права между автором оригинального произведения и его переводчиком?

Рассмотрим, подробнее, какие права принадлежат переводчику на созданный им перевод литературного произведения и как они соотносятся с правами автора первичного (оригинального) произведения.

Статья 1260 Гражданского Кодекса в пунктах первом и третьем закрепляет за автором перевода право только на созданный им перевод и только при условии соблюдения прав автора оригинала переведенного произведения.

Это означает, что переводчик вправе воспользоваться оригинальным произведением, созданным другим автором в следующих ситуациях:

  1. Литературное произведение перешло в общественное достояние, то есть с момента смерти автора или последнего из оставшихся в живых соавтора прошло семьдесят и более лет.
  2. Литературное произведение не находится в общественном достоянии, но у переводчика имеется согласие автора или иного правообладателя, например издательства, на осуществление перевода данного произведения.

Иными словами, переводчик не вправе переводить литературное произведение без предварительного получения согласия на это его автора, за исключением случаев, когда правовая охрана такому литературному произведению уже не предоставляется по причине перехода произведения в общественное достояние.

Кроме этого, из анализа указанной правовой нормы явно следует, что у переводчика возникают авторские права только в отношении созданного им перевода литературного произведения. Все права на оригинальное произведение сохраняются за его автором в полном объеме.

Также, указанная статья 1260 Гражданского Кодекса не препятствует осуществлять другие версии переводов того же оригинального литературного произведения третьим лицам, разумеется, при соблюдении указанных выше условий.

Какими правами наделяется автор перевода?

В отношении производного произведения, представляющего собой перевод, его автор наделяется ровно теми же правами, что и автор оригинального произведения.

Переводчику принадлежат личные (неимущественные), а также имущественные (или как их еще называют исключительные) права на созданный им перевод.

К личным правам автора перевода относятся такие права как:

  1. Право авторства на перевод, то есть право признаваться автором данного перевода,
  2. право на использование своего имени или творческого псевдонима в отношении выполненного перевода,
  3. Право на неприкосновенность перевода и его защиту от каких бы то ни было искажений,
  4. Право на обнародование перевода.

К имущественным (исключительным) правам на перевод, относятся права, связанные с использованием и распоряжением произведением, в том числе:

  1. Распоряжение исключительными правами путем их отчуждения третьим лицам или передачи их в пользование по лицензионному договору или по иным сделкам, передача исключительных прав на перевод в порядке наследования.
  2. Воспроизведение перевода путем создания его экземпляра, экземпляров или тиража.
  3. Распространение перевода путем продажи созданных экземпляров или тиража.
  4. Публичное исполнение перевода, например его декламация на творческом вечере и т.д.
  5. Импорт экземпляра перевода или его тиража в целях дальнейшего распространения.
  6. Сообщение перевода в эфир.
  7. Право дать или не дать свое согласие на любую переработку перевода, а также включение его в состав другого производного произведения.
  8. Иные легальные способы использования и распоряжения переводом.

Правовая охрана прав переводчиков

Из анализа главы семидесятой Гражданского Кодекса следует, что правовая охрана авторских прав переводчиков продолжается на протяжении всей их жизни, а также в течение семидесяти лет после их смерти, так же как и у авторов первичных произведений.

По истечении семидесятилетнего срока со дня смерти переводчика, перевод поступает в общественное достояние, после чего становится доступным для его свободного и бесплатного использования.

Правовая охрана предоставляется с момента создания перевода в объективной форме, то есть перевод должен быть представлен на материальном носителе – например, на бумаге или в электронном виде, госрегистрации права авторства не требуют и не предоставляются.

Потребителям. Интернет-приемная МРСК СЕВЕРО-ЗАПАДА

1. Критериями наличия технической возможности технологического присоединения являются:

А) сохранение условий электроснабжения (установленной категории надежности электроснабжения и сохранения качества электроэнергии) для прочих потребителей, энергопринимающие установки которых на момент подачи заявки заявителя присоединены к электрическим сетям сетевой организации или смежных сетевых организаций;
Б) отсутствие ограничений на присоединяемую мощность в объектах электросетевого хозяйства, к которым надлежит произвести технологическое присоединение;
В) отсутствие необходимости реконструкции или расширения (сооружения новых) объектов электросетевого хозяйства смежных сетевых организаций либо строительства генерирующих объектов для удовлетворения потребности заявителя;
Г) обеспечение в случае технологического присоединения энергопринимающих устройств заявителя допустимых параметров электроэнергетического режима энергосистемы, в том числе с учетом нормативных возмущений, определяемых в соответствии с методическими указаниями по устойчивости энергосистем, утвержденными федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным Правительством Российской Федерации на осуществление функций по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в топливно-энергетическом комплексе.

2. В случае несоблюдения любого из указанных выше критериев считается, что техническая возможность технологического присоединения отсутствует.

Включение мероприятий по реконструкции или расширению (сооружению новых) объектов электросетевого хозяйства (за исключением объектов заявителей, технологическое присоединение которых планируется осуществить по временной схеме электроснабжения и (или) мероприятий по строительству (реконструкции) генерирующих объектов, проведение которых необходимо для обеспечения присоединения объектов заявителя, в инвестиционные программы сетевых организаций, в том числе смежных сетевых организаций, и (или) наличие обязательств производителей электрической энергии по предоставлению мощности, предусматривающих осуществление указанных мероприятий, означают наличие технической возможности технологического присоединения и являются основанием для заключения договора независимо от соответствия вышеуказанным критериям наличия технической возможности.
В случае если у сетевой организации отсутствует техническая возможность технологического присоединения энергопринимающих устройств, указанных в заявке, технологическое присоединение осуществляется по индивидуальному проекту в порядке, установленном Правилами технологического присоединения.

3. В соответствии с п. 33.1 Правил технологического присоединения технологическое присоединение заявителей, указанным в пунктах 12.1 и 14 Правил, в случае осуществления технологического присоединения энергопринимающих устройств указанных заявителей к электрическим сетям классом напряжения до 20 кВ включительно, осуществляется независимо от наличия или отсутствия технической возможности.