Арест имущества в рамках уголовного дела

Обзор ВС: когда судам не следует арестовывать имущество

ВС отмечает, что анализ судебной практики показывает, что суды при разрешении ходатайств следователя, дознавателя о наложении ареста на имущество обвиняемого по основаниям, предусмотренным ч. 1 ст. 115 УПК, в основном правильно применяют положения закона. Значительная часть ходатайств об аресте имущества рассматривается по уголовным делам о коррупционных преступлениях.

Чье имущество?

ВС напомнил, что по ч. 1 ст. 115 УПК арест может быть наложен только на имущество обвиняемого/подозреваемого, но суды должны проверять, действительно ли названное в ходатайствах имущество принадлежит этим лицам. Только в случаях, когда из материалов дела с очевидностью следует, что имущество у третьих лиц фактически принадлежит обвиняемому или приобретено им на доходы, которые были получены от преступлений, суды могут обоснованно такое имущество арестовать. В качестве примера приводится решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 28 ноября 2017 года. Тогда под арест попала гостиница. Она находилась в собственности у некого ООО, учредителями которого были близкие родственники обвиняемого по ч. 4 ст. 159 УК (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере). Тогда суд установил, что гостиница была куплена на преступные доходы, а на третьих лиц оформлена, чтобы скрыть доходы. Арест суд наложил, чтобы обеспечить возмещение ущерба бюджету (около 82 млн руб.)

Фактор единственного жилья

Арест не может быть наложен на имущество, на которое по ГПК не может быть обращено взыскание (закреплено в ч. 4 ст. 115 УПК). Поэтому, решая вопросы об аресте, судья должен убедиться, что такое правило соблюдается. Например, если некоторое помещение является для обвиняемого и его семьи единственным пригодным для постоянного проживания местом, то арестовать его нельзя. На основании именно этого обстоятельства Ломоносовский районный суд Архангельска 2 июня 2017 года отказал следователю в аресте квартиры Алексея Степанова*, которого обвиняли по ч. 6 ст. 290 УК (получение взятки в особо крупном размере). Отказать в аресте суд может, когда из поданных в суд материалов нельзя понять, попадает ли имущество под то, на которое не может быть обращено взыскание. Белорецкий межрайонный суд Республики Башкортостан 22 октября 2018 года отказал в аресте имущества Сергея Иванова, так как из материалов не было понятно, является ли это жилье единственным пригодным для совместного проживания. Эта же ч. 4 ст. 115 УПК является основанием для отмены ареста в апелляции, если суд первой инстанции не учел эту часть удовлетворении ходатайства.

Соразмерность имущественным взысканиям

ВС отметил, что стоимость имущества, на которое налагается арест, не должна превышать максимального размера штрафа (он установлен санкцией статьи Особенной части УК). Другой вариант – стоимость имущества должна быть соразмерна причиненному преступлением ущербу. Поэтому суды могут наложить арест только на часть имущества.

Так, Майминский райсуд Республики Алтай 17 августа 2017 года отказал в аресте машины стоимостью в 1,7 млн руб., так как его владелец обвинялся по ч. 2 ст. 292 УК (служебный подлог), а штрафы по статье составляют 100 000–500 000 руб., кроме того, по ней нельзя применить конфискацию. Похожая ситуация была в Ленинском райсуде Чебоксар: дознавателю не удовлетворили ходатайство об аресте, так как сумма требований по гражданскому иску составляла 56 000 руб., а стоимость имущества – 250 000 руб.

Вернуть ходатайство

ВС обратил внимание, что «качество материалов, представляемых в суд органами, осуществляющими предварительное расследование, не всегда отвечает предъявляемым требованиям». Судья должен выяснить (по ч. 1 и 2 ст. 165 УПК), подсудно ли ходатайство суду, находится ли уголовное дело в производстве следователя или дознавателя, который такое ходатайство подал, и содержит ли сам документ сведения, необходимые для ареста и другие материалы. Если требования к ходатайствам и подсудности не выполняются, то суды возвращают их следователям и дознавателям. 12 апреля 2017 года судья Ухтинского городского суда Республики Коми вернул ходатайство о наложении ареста на имущество следователю, так как в предоставленных документах не было постановления о соединении уголовных дел и принятии следователем этого дела (после соединения) к производству. То есть суд не мог установить, подало ли ходатайство уполномоченное должностное лицо.

О целях наложения ареста

«Как правило, органы предварительного расследования в ходатайствах приводят сразу несколько целей для наложения ареста на имущество (например, для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, возможной конфискации имущества или других имущественных взысканий)», – рассказывается в обзоре. Суды в таких случаях в постановлении об аресте указывают, в каких именно целях налагается арест.

В Горно-Алтайском городском суде Республики Алтай 27 августа 2018 года судья арестовал автомобиль и земельный участок Зинаиды Сергеевой*, которую подозревали по ч. 3 ст. 160 УК (присвоение) на сумму 643 000 руб. В постановлении было отмечено, что ходатайство было заявлено «в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска и взыскания штрафа». При этом санкция по статье составляет 100 000–500 000 руб., а иск заявлен на сумму 770 000 руб.

Отсутствие информации о заявленном гражданском иске при этом не является основанием для отклонения ходатайства об аресте. Например, Курганский городской суд арестовал недвижимость, машину и деньги Ивана Купалы*, который нанес ущерб Фонду предпринимательства более чем на 16 млн руб. Размер имущественного вреда был подтвержден. Фонд был признан потерпевшим, поэтому арест наложили, несмотря на то что гражданский иск заявлен еще не был. При этом суды могут правомерно ссылаться на ч. 2 ст. 44 УПК, согласно которой гражданский иск может быть предъявлен после возбуждения уголовного дела и до окончания судебного следствия при разбирательстве уголовного дела в суде первой инстанции, а значит, и арест может быть наложен.

Обзор практики рассмотрения судами ходатайств о наложении ареста на имущество.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

  • Право.ru

Последствия пропуска срока обжалования ненормативных актов органов государственной власти

Р.М. Курмаев, юрист юридической компании
«Пепеляев, Гольцблат и Партнеры» Закон связывает возможность подачи иска о нарушении прав гражданина или организации с моментом, когда заинтересованное лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав.

Статьей 46 Конституции Российской Федерации гарантировано право каждого на судебную защиту его прав и законных интересов.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 12 НК РФ налогоплательщикам предоставлено право обжаловать в установленном законом порядке акты налоговых органов и действия (бездействие) их должностных лиц.

Практическая реализация указанных прав налогоплательщиками возможна, в частности, путем подачи соответствующего заявления о признании недействительными ненормативных правовых актов налоговых органов, а также путем обжалования незаконных действий (бездействия) должностных лиц налоговых органов в порядке, предусмотренном главой 24 АПК РФ, вступившего в силу с 1 сентября 2002 года.

Глава 24 АПК РФ содержит ряд новых арбитражно-процессуальных норм по сравнению с АПК РФ 1995 года.

Одна из таких новелл изложена в пункте 4 статьи 198 АПК РФ, устанавливающем право заинтересованных лиц обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов или незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, их должностных лиц. Обращение возможно в течение трех месяцев со дня, когда заинтересованным лицам стало известно о нарушении их прав и законных интересов.

В АПК РФ также установлено, что пропущенный по уважительной причине срок подачи заявления может быть восстановлен судом.

Однако в судебной практике и среди ученых-юристов возник вопрос, как быть в том случае, если отсутствуют какие-либо уважительные причины, позволяющие суду восстановить срок подачи заявления. К сожалению, судебная практика не дает единого ответа на этот вопрос.

Некоторые кассационные инстанции (например, ФАС СЗО) считают, что в случае пропуска срока подачи заявления о признании ненормативного акта органа государственной власти незаконным и при отсутствии уважительных причин для его восстановления производство по делу следует прекращать.

При этом они руководствуются следующими положениями.

В соответствии с пунктом 1 статьи 115 АПК РФ лица, участвующие в деле, утрачивают право на совершение процессуальных действий с истечением процессуальных сроков, установленных АПК РФ или иным федеральным законом либо арбитражным судом.

Согласно пункту 2 статьи заявления, жалобы и другие документы, поданные по истечении процессуальных сроков, если отсутствует ходатайство о их восстановлении или продлении, не рассматриваются арбитражным судом и возвращаются лицам, которыми были поданы.

В силу подпункта 1 статьи 150 АПК РФ арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что дело не подлежит рассмотрению в арбитражном суде.

Следовательно, поскольку заинтересованным лицом, обратившимся в арбитражный суд в соответствии с нормами главы 23 АПК РФ, пропущен срок такого обращения, его требования не могут быть рассмотрены арбитражным судом, а значит, само дело подлежит прекращению.

Примером такой позиции может быть Постановление ФАС СЗО от 04.11.2003 по делу № А66-2958-03. Суд кассационной инстанции указал, что «поскольку заявление Общества не содержит ходатайства о восстановлении пропущенного процессуального срока, кассационная инстанция считает, что дело подлежит прекращению в связи с пропуском заявителем процессуального срока, предусмотренного п. 4 ст. 198 АПК РФ».

Другой пример — Постановление ФАС СЗО от 11.11.2003 по делу № А66-2962-03. Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что «поскольку на момент подачи заявления о признании недействительным требования налоговой инспекции и рассмотрения дела в суде у Общества отсутствовало процессуальное право на обращение в арбитражный суд с заявлением, производство по данному делу в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 150 АПК РФ подлежит прекращению».

По нашему мнению, такой подход неправилен. Пропуск срока обращения в суд с заявлением о признании ненормативного акта государственного органа незаконным должен скорее быть основанием для отказа в иске, чем основанием для прекращения производства по делу, что подтверждается следующими обстоятельствами.

Отказ в иске или прекращение производства по делу

1. Как мы уже отмечали, в соответствии с пунктом 2 статьи 115 АПК РФ заявления, жалобы и другие поданные по истечении процессуальных сроков документы, если отсутствует ходатайство о восстановлении или продлении пропущенных сроков, не рассматриваются арбитражным судом и возвращаются лицам, которыми были поданы. Поэтому в случае подачи заявления о признании ненормативных правовых актов недействительными, решений и действий (бездействия) государственных органов незаконными с пропуском установленного срока и отказа в восстановлении такого срока, заявление подлежит возврату заявителю в соответствии со статьями 115 и 117 АПК РФ.

Однако в том случае, если суд уже возбудил арбитражное производство на основании поданного заявления, возврат заявления невозможен, поскольку в силу статьи 39 АПК РФ дело, принятое арбитражным судом к производству с соблюдением правил подсудности, должно быть рассмотрено им по существу.

2. Прекращение производства по делу на основании пропуска срока подачи заявления также неправомерно, поскольку статья 150 АПК РФ не содержит такого основания, как пропуск заявителем срока обращения в суд.

Кроме того, имеющая место практика применения в указанном случае подпункта 1 статьи 150 АПК РФ порочна и свидетельствует о расширительном толковании указанной нормы. Законодатель, по нашему мнению, имел в виду невозможность рассмотрения дела в арбитражном суде в связи с неподведомственностью дела арбитражному суду или в связи с отсутствием процессуальной правосубъектности у лица, участвующего в деле .

Иное означало бы возможность и обязанность суда прекратить производство по делу по указанному основанию при любых обстоятельствах, когда дело не может быть рассмотрено арбитражным судом. Например, при отсутствии нарушенного субъективного права у лица, обратившегося за судебной защитой (ведь только заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своего нарушенного права), и т. п.

Названная правовая позиция нашла отражение, в частности, в Постановлении ФАС УО от 04.08.2003 по делу № Ф09-2275/03-АК. Кассационная инстанция указала, что «пропуск срока на обжалование действий (бездействия) должностных лиц налогового органа не может являться основанием для прекращения производства по делу, поскольку ст. 150 АПК РФ такого основания не содержит».

3. Наиболее обоснованной представляется позиция председателя судебного состава ФАС МО Э.Н. Нагорной, которую она изложила в статье «О реализации части 4 статьи 198 АПК РФ» : «…предусмотренный п. 4 ст. 198 АПК РФ трехмесячный срок имеет материально-правовой характер, который диктует необходимость отклонить требования заявителя, не обосновавшего, почему им пропущен установленный законом трехмесячный срок».

О материально-правовом характере срока, указанного в пункте 4 статьи 198 АПК РФ, говорит и его сравнительный анализ со сроком исковой давности, определение которого содержится в статье 195 ГК РФ.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно пункту 4 статьи 198 АПК РФ заявление может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину или организации стало известно о нарушении их прав и законных интересов, если иное не установлено федеральным законом.

Следовательно, и срок исковой давности, и срок, установленный пунктом 4 статьи 198 АПК РФ, — это срок защиты нарушенных прав.

Пункт 1 статьи 200 ГК РФ определяет, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Учитывая упомянутую нами норму пункта 4 статьи 198 АПК РФ, отметим, что закон связывает возможность подачи соответствующего иска или заявления не с конкретной датой наступления того или иного события (что характерно для процессуальных сроков), а с моментом, когда заинтересованное лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В то же время не следует отождествлять два указанных понятия, поскольку аналогия закона (ст. 6 ГК РФ) в данном случае неприменима. Правовая природа оспаривания ненормативных правовых актов, а также незаконных решений и действий (бездействия) государственных органов, лежит в плоскости административно-публичных правоотношений, к которым в силу пункта 3 статьи 2 ГК РФ нормы гражданского права неприменимы.

В нашем случае можно лишь говорить о сходной правовой природе срока исковой давности и срока, установленного пунктом 4 статьи 198 АПК РФ, а значит, и о возможном сходстве тех правовых последствий, которые должны наступать в случае пропуска срока исковой давности и срока для подачи заявления о признании недействительными ненормативных правовых актов или незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, их должностных лиц.

4. В пользу приведенного довода о материально-правовой природе срока, установленного пунктом 4 статьи 198 АПК РФ, говорит и складывающаяся практика большинства судов федеральных округов.

Так, в Постановлении ФАС СЗО от 15.12.2003 по делу № А-56-15370/03 суд кассационной инстанции указал, что «отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд правомерно исходил из того, что Обществом пропущен срок подачи заявления, установленный п. 4 ст. 198 АПК РФ, а ходатайство о восстановлении указанного срока отклонено судом».

Аналогичная правовая позиция содержится и в Постановлении ФАС УО от 28.01.2004 по делу № Ф09-5064/03-АК. Суд оставил без изменения решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований заявителя о признании ненормативного акта государственного органа незаконным в связи с пропуском истцом трехмесячного срока обращения в арбитражный суд.

С учетом изложенного можно считать, что рассмотренный вопрос должен быть разрешен если не на законодательном уровне, то хотя бы в информационном письме Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации.

Арбитражный процесс: Учебник/Под ред. В.В. Яркова. Изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Волтерс Клувер, 2003. — С. 364.

Арбитражная практика, 2003, № 10 (31).

Статья: Понятие дохода от незаконной предпринимательской деятельности (ст. 171 УК РФ) (Гарбатович Д.А.) («Налоги» (газета), 2008, n 43)

«Налоги» (газета), 2008, N 43
ПОНЯТИЕ ДОХОДА ОТ НЕЗАКОННОЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (СТ. 171 УК РФ)
Рассматривая несовершенство уголовного закона о преступлениях в сфере экономической деятельности, хотелось бы остановиться на одном из признаков объективной стороны незаконного предпринимательства.
В соответствии с ч. 1 ст. 171 УК РФ незаконное предпринимательство считается уголовно наказуемым деянием, если оно хотя бы сопряжено с извлечением дохода в крупном размере.
Ранее судебная практика занимала позицию, согласно которой под предусмотренным диспозицией ч. 1 ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство) квалифицирующим признаком данного состава преступления — извлечение дохода в крупном размере — понималась выгода, полученная от незаконной предпринимательской деятельности, за вычетом расходов, связанных с ее осуществлением (Постановление N 1061п98 по делу Кондратьевой) .
———————————
См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 1999 года по уголовным делам. Вопросы общей части УК РФ и квалификация преступлений (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 5 апреля 2000 г.) // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000. N 7. С. 14.
Так, «органами следствия Л. обвинялся в осуществлении незаконной предпринимательской деятельности в сфере торговли, то есть торговли (подлежащей регистрации и лицензированию) без регистрации и лицензии с извлечением неконтролируемого дохода в особо крупных размерах, а также в сокрытии доходов (прибыли) в крупных размерах от налогообложения.
Л. — директор зарегистрированного ТОО «АТЕ» с целью извлечения неконтролируемого дохода перечислил в день ликвидации ТОО с его счета предоплату на продукцию АО «Туласпирт» завод «Весна» 11 081 344 руб. и на счет АО «Таопин» 5400 тыс. руб. по платежным поручениям от 7 июня 1994 г. (суммы указаны в неденоминированных рублях).
После ликвидации ТОО «АТЕ» Л. занялся предпринимательской деятельностью как физическое лицо без регистрации в администрации и без лицензии на продажу ликеро-водочных изделий.
14 июня 1994 г. он получил в АО «Таопин» пиво, а с 14 июня 1994 г. по 26 декабря 1994 г. в АО «Туласпирт» завод «Весна» — водку «Русская» в количестве 24 953 бутылки на сумму 40 219 378 руб. по 9 накладным.
Указанную водку Л. реализовал с июня по декабрь 1994 г. с торговой наценкой 15% с «развала» в населенных пунктах Тепло-Огаревского района, а также в палатках пос. Теплое, совхозов «Горьковский», «Красногвардеец» и извлек неконтролируемый доход в особо крупном размере в сумме 22 514 255 руб. (что составляло 1098 установленных минимальных размеров оплаты труда), который скрыл.
Кроме того, Л. при извлечении дохода в сумме 22 514 250 руб. в соответствии с Законом РФ от 7 декабря 1991 г. «О подоходном налоге с физических лиц» должен был заплатить подоходный налог в сумме 3 657 822 руб., т.е. 178 минимальных размеров оплаты труда. Однако он полученный доход скрыл от налогообложения.
Определением Тепло-Огаревского районного суда Тульской области от 11 апреля 1997 г. уголовное дело по обвинению Л. по ч. 1 ст. 162.2 и ч. 2 ст. 162.2 УК РСФСР прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.
В кассационном порядке дело не рассматривалось.
Президиум Тульского областного суда Определение районного суда в части прекращения уголовного дела по ч. 2 ст. 162.2 УК РСФСР отменил и дело направил на новое судебное рассмотрение, в остальном Определение оставил без изменения.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене этого Постановления.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 декабря 1998 г. протест удовлетворила по следующим основаниям.
Президиум областного суда констатировал, что, принимая решение о прекращении дела в отношении Л. по ч. 1 ст. 162.2 УК РСФСР в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного данной статьей, суд первой инстанции правильно исходил из того, что сумма неуплаченного налога не превышает двухсот минимальных размеров оплаты труда, т.е. не является крупным размером, предусмотренным в ч. 1 ст. 198 УК РФ, подлежащей применению в силу ст. 10 УК РФ. Однако, как указал президиум областного суда, районный суд при исчислении дохода, полученного Л. в результате незаконной предпринимательской деятельности, неправильно вычел сумму расходов, связанных с ее осуществлением, а также сумму, полученную Л. в результате ликвидации ТОО «АТЕ» и также использованную для осуществления этой деятельности (т.е. уменьшил этот доход), и необоснованно прекратил дело по ч. 2 ст. 162.5 УК РСФСР.
При этом президиум в своем Постановлении сослался на то, что согласно закону под доходом при незаконном предпринимательстве понимается сумма, полученная при реализации товара без учета различных расходов, образующихся при продаже.
Но данное указание президиума не основано на законе.
Диспозиция ст. 171 УК РФ (незаконное предпринимательство) устанавливает термин «доход».
Согласно ст. 12 Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц» при исчислении подоходного налога с доходов, полученных от предпринимательской деятельности, исключению подлежат документально подтвержденные и фактически произведенные расходы, связанные с реализацией имущества.
Таким образом, доход, предусмотренный ст. 171 УК РФ, следует определять как разницу между полученной от предпринимательской деятельности прибылью и расходами, понесенными в результате этой деятельности.
Довод президиума о необоснованности исключения из доходов Л. суммы, полученной им в результате ликвидации ТОО «АТЕ», в Постановлении не мотивирован.
Между тем вывод суда о необходимости исключения данной суммы из дохода следует признать правильным, поскольку она принадлежала Л., а не была получена в результате незаконной предпринимательской деятельности.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции для определения размера дохода Л. от незаконной предпринимательской деятельности из суммы всей выручки, полученной Л. в результате осуществления этой деятельности, обоснованно произвел вычеты расходов и суммы, полученной в результате ликвидации ТОО «АТЕ» и использованной им для осуществления предпринимательской деятельности. Следовательно, вывод суда о том, что доход Л. не является крупным, правилен, а потому уголовное дело в отношении его по ч. 2 ст. 162.5 УК РСФСР в соответствии со ст. 3 Федерального закона от 13 июня 1996 г. «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» подлежит прекращению за отсутствием состава преступления.
Постановление Президиума Тульского областного суда от 13 апреля 1998 г. в отношении Л. отменено, а Определение Тепло-Огаревского районного суда от 11 апреля 1997 г. оставлено в силе» .
———————————
См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1999. N 7. С. 9 — 10.
В теории уголовного права подобная позиция обосновывалась следующими аргументами.
Так, авторы комментария УК РФ отмечают, что состав дохода и порядок его исчисления не определяются в ст. 171 УК РФ. При исчислении дохода следует учитывать правила, определяющие порядок установления объекта налогообложения. Следовательно, при исчислении дохода надо учитывать факторы, влияющие на уменьшение объекта налогообложения .
———————————
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М.: НОРМА — ИНФРА М, 1998. С. 386.
Б.М. Леонтьев, раскрывая понятие «доход» от незаконной предпринимательской деятельности (ст. 171 УК РФ), ссылается на ст. 41 НК РФ, в соответствии с примечанием к которой «доходом признается экономическая выгода в денежной или натуральной форме, учитываемая в случае возможности ее оценки и в той мере, в которой такую выгоду можно оценить» .
———————————
См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Том 4 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. М., 2002. С. 38.
Т. Устинова объясняет аналогичную точку зрения тем, что при определении дохода, полученного от незаконной предпринимательской деятельности, следует исходить из того, что занятие незарегистрированной предпринимательской деятельностью лишает государство возможности получать от этой деятельности налоги. Комментируя ст. 2 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. «О налоге на прибыль предприятий и организаций», Т. Устинова приходит к тому, что под доходом следует понимать полученную выгоду, которая не может определяться иначе как за вычетом накладных расходов .
———————————
См.: Устинова Т. Ответственность за незаконную предпринимательскую деятельность // Законность. 1999. N 7. С. 14 — 19.
В настоящее время в соответствии с п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. N 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» под доходом в ст. 171 УК РФ следует понимать выручку от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом расходов, связанных с осуществлением незаконной предпринимательской деятельности.
Б.В. Волженкин же считает, что обращение к налоговому законодательству при уяснении содержания нормы о незаконном предпринимательстве недостаточно корректно. Незаконное предпринимательство — это не налоговое преступление. Суть его в другом. Всякое предпринимательство контролируется государством при установлении государственной регистрации, лицензирования отдельных видов деятельности, установлении в лицензии ряда условий. Опасность представляет не обогащение предпринимателя, не полученная им прибыль, а то, что он уклоняется от установленного контроля. И если это причиняет крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо осуществляется со значительным размахом, наступает уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. Размах же, масштабы незаконной деятельности предпринимателя определяются размером полученных доходов без учета расходов, понесенных предпринимателем в ходе данной деятельности .
———————————
См.: Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 1999. С. 94 — 95.
Соглашаясь с позицией, занимаемой Пленумом Верховного Суда РФ в своем Постановлении, тем не менее считаю, что в условиях единой правовой системы предполагается единообразное толкование одних и тех же юридических терминов. В связи с этим полагаю, что фразу «сопряжено с извлечением дохода в крупном размере» в составе незаконной предпринимательской деятельности (ст. 171 УК РФ) целесообразно заменить на следующее выражение: «сопряжено с деятельностью в крупном размере».
Под данным словосочетанием и будет логично пониматься выручка от реализации товаров (работ, услуг) за период осуществления незаконной предпринимательской деятельности без вычета произведенных лицом каких-либо расходов, связанных с осуществлением незаконной предпринимательской деятельности.
На основании изложенного целесообразно п. «б» ч. 2 ст. 171 УК РФ изложить в следующей редакции: «сопряжено с деятельностью в особо крупном размере».
Д.А.Гарбатович
К. ю. н.,
декан
юридического факультета
Челябинского филиала
Университета Российской
академии образования
Подписано в печать
27.10.2008

1. Сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах и (или) законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере —

наказывается штрафом в размере от двухсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от восемнадцати месяцев до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

2. То же деяние, совершенное в особо крупном размере, —

наказывается штрафом в размере от пятисот тысяч до двух миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

Комментарий к Ст. 199.2 УК РФ

1. Недоимкой является сумма налога или сумма сбора, не уплаченная в установленный законодательством о налогах и сборах срок (п. 2 ст. 11 НК РФ).

2. В соответствии с налоговым законодательством под денежными средствами и имуществом организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых в установленном порядке должно производиться взыскание недоимки по налогам и (или) сборам, понимаются денежные средства налогоплательщика (плательщика сборов) на счетах в банках, их наличные денежные средства, а также иное имущество, перечисленное в ст. ст. 47 и 48 НК.

3. Под сокрытием денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов, следует понимать деяние, направленное на воспрепятствование принудительному взысканию недоимки по налогам и сборам в крупном размере.

4. Исходя из примеч. к ст. 169 УК, под крупным размером следует понимать стоимость сокрытого имущества в сумме, которая необходима для погашения задолженности, превышающей 1 млн. 500 тыс. руб. Состав преступления, предусмотренный комментируемой статьей, наличествует и в том случае, когда размер задолженности превышает стоимость имущества, сокрытого в крупном размере с целью воспрепятствовать дальнейшему принудительному взысканию недоимки.

При решении вопроса о том, совершено ли сокрытие денежных средств либо имущества организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов, в крупном размере, следует иметь в виду, что взысканные или подлежащие взысканию пени и штрафы в сумму недоимок не включаются.

5. Уголовная ответственность по комментируемой статье может наступить после истечения срока, установленного в полученном требовании об уплате налога и (или) сбора (ст. 69 НК).

6. Субъективная сторона — прямой умысел.

7. Субъектом преступления может быть вменяемое физическое лицо, достигшее 16 лет, имеющее статус индивидуального предпринимателя, собственник имущества организации, руководитель организации либо лицо, выполняющее управленческие функции в этой организации, связанные с распоряжением ее имуществом.

8. Если лицо, виновное в уклонении от уплаты налогов и (или) сборов в крупном или особо крупном размере, осуществляет сокрытие денежных средств или имущества организации либо индивидуального предпринимателя в крупном размере, за счет которых в установленном порядке должно производиться взыскание недоимки по налогам и (или) сборам, содеянное им подлежит дополнительной квалификации по комментируемой статье.

9. В тех случаях, когда лицо совершает в крупном размере сокрытие денежных средств либо имущества, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и (или) сборам, и предметом сокрытия выступают денежные средства либо имущество, в отношении которых применены способы обеспечения исполнения обязанности по уплате налогов или сборов в виде приостановления операций по счетам (ст. 76 НК) и (или) ареста имущества (ст. 77 НК РФ), содеянное полностью охватывается составом преступления, предусмотренным комментируемой статьей. При этом умышленные действия служащего кредитной организации, осуществившего банковские операции с находящимися на счетах денежными средствами (вкладами), на которые наложен арест, при наличии к тому оснований подлежат квалификации по ч. 1 ст. 312 УК.